Ямато слушал это, раскрыв рот. Ну дела!
Он покосился на Ханзе, думая, что того это тоже впечатлило, но он лишь с ухмылкой смотрел на Цубаки, будто бы так и знал. Возможно, он догадался ранее, подумалось Ямато, в конце концов Ханзе был умелым нетраннером, который мог запросто добраться до всех скрытых документов корпорации. Наверное. Он не шибко хорошо понимал, как именно работают взломщики, а потому лишь предполагал, что Ханзе мог, а что — нет.
Сложив руки на столе, Цубаки шумно втянула носом воздух, после чего сердито поджала губы.
— После… инцидента, произошедшего три года назад, некоторые ресурсы «Химико» были утеряны, включая слепок-прототип личности. Мы смогли… восстановить проект, но возникли трудности с полной синхронизацией, потому что изначально система была настроена только на мою покойную матушку. Отец нашел способ увеличить ее до девяносто восьми процентов, но это потребовало некоторого ресурса. Видите ли, чтобы я могла спокойно работать с «Химико» в режиме двадцать четыре на семь, мне каждые три часа вводят в вену «Парамиту-893».
Когда Ямато недоуменно вскинул бровь, Цубаки уже хотела поспешить объясниться, но вместо нее ответил Ханзе. Лениво, так, словно давно знал о подобном.
— Военный наркотик.
— Он вызывает сильное привыкание… — закусив губу, Цубаки потерла переносицу. — Кратко говоря, если мне перестанут вводить его в вену, то я умру в страшной агонии. С него можно слезть, но это займет очень много времени. Но благодаря ему мой организм работает на все сто процентов, и проблем с синхронизацией не возникает.
Звучало просто ужасающе. Ямато сглотнул, с опаской глядя на собеседницу.
— Но почему твой отец… это допустил?
У него не укладывалось в голове, как родитель Цубаки мог в принципе совершить подобное. «Покойная» мать, верно? Резня три года назад… Какие-то детали начали постепенно складываться в его голове, но Ямато решил отложить их на потом, страшась, что поймет что-то, что помешает его работе сейчас. Но решение (возможное) витало на самом видном месте: скорее всего, именно он и был виноват во всем случившемся, в том, что папаша Цубаки съехал с катушек и устроил дочери такую жизнь. Сейчас единственное, чем он мог помочь — это дать ей выбраться и затем уже помочь избавиться от зависимости…
Он замер, моргнув.
— Погоди, то есть все это время ты…
— Да. Прямо сейчас я нахожусь в терминале «Химико», — Цубаки сложила руки у груди и откинулась на спинку стула. — Или, технически, я и есть ее терминал. Софт пока немного сырой, первым тестировщиком была мама, и импланты иногда люфтят. Но да, это так… — она откинула голову назад с отрешенным болезненным взором, — как и то, что мой отец окончательно двинулся крышей. Поэтому я предлагаю вам эту сделку: вы вытаскиваете меня, я помогаю вам добраться до мощностей «Химико». В обмен на помощь в лечении от зависимости могу спереть немного денег со счета, думаю, если наш план увенчается успехом, то никому не будет дела до пропавшего ляма иен.
— Есть ли гарантия твоей верности? Вдруг ты хочешь сдать нас отделу разведки, — хмыкнул Ханзе.
Он шутил, разумеется — не пришел бы сюда, если бы не знал, что Цубаки можно доверять. Что уже порождало несколько вопросов у Ямато, который все еще думал о возможности предательства. Да, Цубаки казалась честной, но все корпораты скрывали за собой поганое гнилое нутро. Или он успел пробить ее по базам, прежде чем встречаться лично? Когда только успел. С другой стороны, Ханзе казался волшебником, которому подвластно было все.
Он-то знал, что делать и как.
Такое обвинение заставило Цубаки возмущенно поджать губы и нахмуриться сильнее.
— Иначе за вами бы уже выдвинулись. Плюс озвученной мной информации хватит, чтобы устроить знатный скандал в СМИ, — она щелкнула пальцами, и перед ней высветился логотип «Гендзи». — Особенно сильно будет недоволен совет директоров, в который входят люди из более влиятельных кругов. Сейчас это тайна, и мне самой невыгодно раскрывать подобного рода информацию, поэтому никаких сливов нет.