– Неужели вы? – радостно воскликнула она еще в нескольких шагах от Фабиана. – У меня все время было чувство, что кто-то, кого я знаю, находится рядом. Это просто удивительно. – Она улыбнулась.
– Я видел, как вы прогуливались вдоль кустов, и сразу узнал вас! – воскликнул Фабиан, идя ей навстречу.
Она протянула ему руку.
– Вы работаете здесь, в парке? – спросила она, глядя на блокнот, который он все еще держал в руках. – Надеюсь, я не помешала?
– Нисколько. В ту минуту, как я вас увидел, я уже все закончил.
– У меня случилась авария, – оживленно рассказывала Криста, – пришлось оставить машину в городе и возвращаться домой пешком. Проводите меня немножко, если вы не торопитесь.
– С удовольствием!
Криста сразу же начала болтать.
– Помните, в последний раз, – сказала она, – когда нам помешал этот глупый звонок из вашей конторы, мы говорили о моих испанских снимках. Они настолько интересны, что вы непременно должны их посмотреть. Когда вы в следующий раз заглянете к нам, вы должны иметь в запасе лишний часок. Или вот еще лучше! Мама уехала на несколько дней, и я теперь обычно пью чай в «Резеденц-кафе», дома мне слишком скучно. Хорошо, если бы вы выбрали время и составили мне компанию.
Ее предложение звучало так естественно и радушно, карие глаза так радостно светились на улыбающемся лице, что Фабиан покраснел. Казалось, она говорит: «Я люблю вас».
– Выбрать время? За этим дело не станет, я очень рад, – ответил Фабиан. – Только назначьте мне день, на этой неделе у меня много свободного времени.
Криста засмеялась и остановилась.
– А если я скажу – завтра? Это вам не покажется назойливым?
Фабиан улыбнулся. Какая досада, что он не может сразу дать согласие!
– Завтра после обеда я должен быть у бургомистра, – отвечал он. – А если послезавтра? Это было бы очень удобно. В котором часу?
– Часов в пять.
– Хорошо, в пять часов.
XVIII
Ровно через две недели Фабиан сообщил Таубенхаузу, что проект доклада готов. Через несколько дней воспоследовало приглашение явиться к шести часам вечера.
В шесть часов с небольшим от бургомистра ушел последний посетитель, и Фабиана провели к нему в кабинет. Таубенхауз встретил его весьма благосклонно. В кабинете царил полумрак.
– Послушаем, что вы там придумали, – начал бургомистр, протирая очки носовым платком. – Станьте у моего стола. Я же сяду здесь и буду изображать публику. И давайте обойдемся без долгих предисловий, время – деньги.
Фабиан щелкнул каблуками и, галантно раскланявшись, встал у массивного резного стола, за которым якобы сиживал сам Наполеон. Таубенхауз сел на один из обтянутых черной кожей стульев, предназначенных для посетителей; от времени кожа на этом стуле потрескалась, и на ней виднелись бесчисленные тоненькие трещинки. Таубенхауз был в черном костюме, и когда он двигался, Фабиан видел только его бледное широкое лицо под густой черной щетиной волос и золотые очки. Широкое лицо склонилось, и Фабиан начал свою речь.
– Я родом из маленького городка в Померании, – выкрикнул он, – где козы и гуси разгуливают прямо по рыночной площади.
Широкое лицо под черной щетиной вскинулось кверху, золотые очки неодобрительно блеснули. Даже маленькие звездочки на орденской ленте пришли в движение и, казалось, подпрыгнули. Фабиан отчетливо видел это, хотя и не смотрел на Таубенхауза.
– Но и в этом большом и красивом городе, куда меня направили, часто еще можно видеть гусей и коз на рыночной площади, – патетически продолжал Фабиан, – гуси и козы – символ равнодушия, беспечности, косности!
Бледное лицо бургомистра раскачивалось из стороны в сторону, вдруг стали видны и руки.
– Замечательно, – смеясь, воскликнул Таубенхауз, – просто замечательно! – Он так смеялся, что стал кашлять и брызгать слюной.
– Новый дух должен воссиять над городом, – выкрикнул Фабиан, стоя у массивного резного стола, – духовные силы города должны прийти в движение, дремлющие умы и сердца – пробудиться! Долой равнодушие, беспечность, косность, к черту их! Как буря раздувает полупотухшее пламя, так новый дух должен из золы вызвать светлый святой огонь.
Таубенхауз поднял лицо и удовлетворенно кивнул.
Фабиан строил на его глазах новый «город с золотыми башнями», утопающий в зелени, переливчатый, как цветник. После того как он показал ему новый «Мост героев» с германцами, барабанщиками, гренадерами и Фридрихом Великим в центре, Таубенхауз выпрямился на стуле, сделал движение, точно собираясь вскочить, и несколько раз проговорил вполголоса: «Хорошо, хорошо».