Выбрать главу

Его оборвал телефонный звонок. Малко снял трубку и услышал ледяной голос Александры:

— Если ты только позволишь себе пригласить ко мне на ужин эту старую развалину, я сяду в машину и поеду праздновать день рождения в Вену. С друзьями!

Малко повесил трубку, и в тот же момент американец сказал:

— Дорогой мой, у меня нет ни малейшего намерения портить вам праздничный ужин. Об этом не может быть и речи. Но мы с вами должны полчасика потолковать.

Уф! На этот раз пронесло...

— Я понимаю, что веду себя очень невоспитанно, но коли уж я такой, не могли бы вы приехать завтра утром?

Вот тогда мы сможем спокойно поговорить. Сейчас я действительно безумно занят. Приедут гости, а...

— Увы, это невозможно, — спокойно возразил Гарвуд. — Завтра утром, в семь часов, я вылетаю первым рейсом «Эр Франс» в Париж... А оттуда в Белград.

Молчание. Малко не знал, что ему делать. Даже если бы удалось успокоить Александру, он и представить не мог Гарвуда среди своих гостей. Не говоря уж о том, что он и так полдня потратил, чтобы рассадить приглашенных за столом: без компьютера просто невозможно вычислить место, соответствующее положению каждого из гостей. Нет на свете никого щепетильнее аристократов из Центральной Европы. Он услышал, как во двор въехала машина, а через мгновение в дверь библиотеки постучал Кризантем.

— Приехал барон Малсен Поникав.

— Проведите его в большую угловую гостиную. Я иду.

И Малко повернулся к Гарвуду.

— Мне действительно очень жаль, но если вам непременно нужно поговорить со мной сегодня, придется подождать, пока не окончится ужин.

Генри Гарвуд успокаивающе махнул рукой:

— Прекрасно понимаю вас. Я останусь здесь, а вы вернетесь, как только сможете.

— Увы! — сказал Малко. — Эта комната мне понадобится...

Но тут же добавил:

— ...Я отведу вас на второй этаж, там вам будет спокойно. Ильза принесет вам ужин в зал видео. Пойдемте.

Он подхватил на ходу бутылку «Гастон де Лагранжа» и бокал и первым вышел из библиотеки. Его невольный гость последовал за ним. Из гостиной долетали голоса. Гости прибывали. Малко и Гарвуд поднялись по старой лестнице в комнату, одну стену которой целиком закрывал гигантский экран. Половину комнаты занимала огромная кровать от Клода Даля, заваленная множеством разноцветных подушек. Видеосистема «Акай» была вмонтирована в полированную видеотеку, тоже от Ромео. Малко поставил коньяк на низкий столик, американец же аккуратно присел на краешек дивана.

— Я поднимусь к вам, как только смогу, — пообещал Малко. — И мы спокойно поговорим.

Он закрыл дверь и бросился к своей комнате. На душ времени не хватало. Когда он, уже в смокинге, появился снова в библиотеке, Александра с первыми гостями была там: невозможно представить, что под черным бархатным платьем у нее скрывалось так взволновавшее Генри Гарвуда боди. Александра приблизилась к Малко и, обольстительно улыбнувшись, прошептала:

— Молодец, что отделался от этого говнюка. Ты не пожалеешь!

— Не то чтобы совсем отделался, — признался Малко. — Он ждет меня в голубой гостиной. Придется побеседовать с ним после ужина.

— Это в день-то моего рождения! — рассердилась снова она.

Малко хотел было сказать ей, что платья и замки стоят недешево, но промолчал.

Он подумал, что только вопрос жизни и смерти мог заставить столь значительную фигуру, как Генри Гарвуд, проявлять такое терпение. Можно себе представить, в какое грязное и опасное дело он его втянет и какие горы золотые будет обещать.

Глава 3

Догорали голубые свечи, мягко освещавшие большую столовую замка Лицен. В подсобном помещении скопилось уже немалое количество опустошенных бутылок из-под «Дом Периньона» и «Моэт». Ужин подходил к концу.

Рядом с друзьями, с людьми своего круга Малко ненадолго забыл ЦРУ и его кошмары. Он снова стал Его Сиятельством светлейшим князем Малко Линге, кавалером Черного Орла, Мальтийского ордена, маркграфом От-Люзаса.

Александра только что задула единственную целомудренную свечку на великолепном именинном торте, облитом горьким шоколадом, который внесла в столовую старая Ильза. Настоящий возраст Александры был известен лишь Малко. Казалось, время над ней не властно, она все расцветала и расцветала. Находясь по разные концы огромного мраморного стола, любовники могли только изредка обмениваться красноречивыми взглядами.

Сидевший по правую руку от Александры юный герцог Фердинанд фон Ханштейн, казалось, был просто заворожен ее ослепительным декольте. Известный своей сексуальной озабоченностью, герцог не упускал случая вскочить на каждую, кто оказывался рядом, под отрешенным взглядом супруги, блеклой благонравной блондинки, урожденной Мекленбург. Должно быть, только положение спасало его от самых гнусных историй.

Гости перешли в курительную, и Александра воспользовалась этим, чтобы подойти к Малко.

— Скорее бы они выметались! — шепнула она. — Я так тебя хочу.

Она украдкой прижалась к нему низом живота, продолжая при этом улыбаться светской улыбкой, а потом тихонько шепнула ему на ухо:

— Ты знаешь, эта свинья Фердинанд весь ужин щупал меня как какую-нибудь горничную! Я едва сдержалась, чтобы не дать ему по морде. Он ласкал под столом мою ногу, а когда понял, что я ношу чулки, чуть не кончил в салфетку...

— Для того, чтоб он это понял, ты должна была ему это позволить...

— Ну не поднимать же шум из-за того, что он потискал мне ляжку! — заметила она. — Будто ты его не знаешь! Да вот, суди сам.

И действительно, с идиотской улыбкой на губах к ним приближался Фердинанд фон Ханштейн, согревая в неестественно белой руке бокал «Гастон де Лагранжа».

— Малко, дорогой мой, у вашей невесты восхитительные глаза! Мы должны видеться почаще...

Александра улыбнулась, умело качнув бедрами.

Он пожирал ее глазами, он больше не мог сдерживаться.

Малко сказал в ответ какую-то банальность и занялся другими гостями. Его беспокоил несчастный Генри Гарвуд, замурованный в голубой гостиной. Что же там у них все-таки приключилось?

* * *

Генри Гарвуд откровенно скучал. Он уже посмотрел эротический фильм по видео, Ильза принесла ему поднос с едой, и он поужинал, потом снова принялся за «Гастон де Лагранж». Чувствуя, что голова уже несколько отяжелела, он решил, чтоб убить время, обследовать второй этаж. Одна из обнаруженных им комнат, увешанная потемневшими от времени зеркалами, открыла ему желтоватые горизонты. Сколько же еще продлится его затворничество? С каменной лестницы до него долетал шум из зала, где шел прием, и он испытал досаду, словно его лишили чего-то приятного.

Американец снова плеснул себе коньяку и устроился перед телевизором, но сначала просмотрел рекламный буклет «Эр Франс», возвещавший об открытии прямой линии Зальцбург — Париж и нового беспосадочного рейса Париж — Токио продолжительностью двенадцать часов. Информация его заинтересовала, особенно потому, что с недавнего времени в экономическом классе на самолетах «Эр Франс» стали подавать спиртное, причем бесплатно и в неограниченном количестве. А если еще вспомнить о новых удобных сиденьях, было ради чего делать крюк.

* * *

Наконец-то все ушли! Кроме Фердинанда с супругой. Та дремала перед бокалом апельсинового сока, покуда ее муж, так и не отходивший от Александры, стоя перед портретом одного из предков Малко, знакомил именинницу со своим генеалогическим древом, не сводя при этом глаз с ее груди. Малко подошел к ним и шепнул на ухо Александре:

— Займи их ненадолго, я сейчас вернусь. Посмотрю только, как там наш приятель.

В серых глазах графини вспыхнула ярость, и она произнесла, глядя на Фердинанда фон Ханштейна:

— Ферди, вы обязательно должны посмотреть оружейный зал.

И повернулась к герцогине.

— Матильда, боюсь, вам в таком открытом платье будет там прохладно...

Матильда фон Ханштейн улыбнулась своей бесцветной улыбкой.

Злые языки утверждали, что единственное сексуальное удовольствие, которое доставлял герцог своей абсолютно фригидной супруге, были рассказы о его победах.