— Да что ты сызнова дурью маешься! — разгневался Святополк, позабыв, как был доволен еще совсем недавно. — Разве не велел я не сметь об этом заговаривать со мной?
— Велел, княжич, — Драган покаянно опустил глаза. — Но всей дружине рты не заткнешь. И мыслю я, что…
— А ты заткни! — Святополк в бешенстве дернул поводья, отчего жеребца резко повело в сторону. — Ты воевода мой! Ты исполняешь то, что князь велит. И самому мыслить тебе не надобно.
Драган склонил голову, и русые волосы, перехваченные на лбу ремешком, скользнули с двух сторон ему на плечи. Правоту князя он, может, и признавал. И согласен был, что мыслить — это княжье дело. Князь приказывает, и гридь делает, как сказано. Но и промолчать он не мог. Как тут смолчать, когда каждый день слышишь то тут шепоток, то там жалобу, то здесь недовольство? Ну, не любила дружина хазар! Терпела — да. Княжичу — подчинялась, особливо наемники, которые служили за награду и добычу. Но бок о бок с узкоглазыми провести столько времени, прожить с ними, в их стане — такое не каждому было под силу.
И Драган не мог наказывать каждого кметя, у которого прорезалось недовольство, иначе пришлось бы ему почти всю дружину целиком наказать. Вот он и пытался все до княжича потихоньку, уговорами донести, что не дело так жить. Все чаще стали промеж собой да с хазарами грызться. Ссоры вспыхивали как сухие палки в костре, только поспевай тушить. Драган тревожился, что однажды тумаками да синяками не закончится. Прольется кровь, обнажатся мечи, и тогда уже вспять ничего повернуть не получится. Лучше бы заранее горячие головы охладить… Да как, коли нет на то воли княжича?
— Собери нынче всех вечером. Разделю с дружиной трапезу, — на сей раз Святополк, похоже, над его словами задумался.
— Да, княжич, — выдохнул Драган с облегчением, которого даже не стал скрывать. Может, как воину, ему и не подобало так открыто радость выражать, но как простой муж, тревожащийся за дружину, был он нынче рад.
— Недолго уж потерпеть осталось, — сказал Святополк скорее сам себе, чем Драгану. — Коли робичич старика в терем позвал, стало быть, что-то есть у него на уме. Ярко всегда к пестуну бегал, совета испрашивал. Что дитем неразумным, что нынче… Всегда за спиной старика хоронился. То же мне, князь ладожский! — он поморщился и брезгливо сплюнул себе под ноги.
В хазарском стане Святополк намеренно выбрал пройти ровнехонько посередине, хотя палатки его воинов стояли с краю, как можно дальше от нежеланных соседей. Вздохнув про себя, Драган покорно пошел следом за ним. И слепой бы уже понял, что княжич лютует всякий раз, как брата при нем поминают, но как дошли до него вести про смерть матери, так совсем плохо все стало. Ярился Святополк до воспаленных красных глаз; до шума в ушах и потери разума.
Драгана это тревожило. А увидит Святополк брата на ратном поле, что тогда будет? Кабы не поскакал на него в одиночку, лишь с мечом в руке. Благо, это и не случится с ним вовсе. С робичичем они в бою не встретятся, коли пойдет все, как задумал княжич да Багатур-тархан.
Задумавшись, Драган не сразу уразумел, что Святополк, шедший впереди, вдруг резко остановился, словно вкопанный. Воевода едва не врезался в него, успев шагнуть в сторону. Он тут же попенял на себя: ну, хорош гридень, нечего сказать! Уже на ровном месте спотыкаешься, словно пьяный! Да по сторонам как ворона глазеешь.
Когда Драган поднял голову поглядеть, отчего замер на одном месте Святополк, то выругался себе под нос и едва не сплюнул прямо там, где стоял. Проходили они мимо шатра его хазарской девки, и та, как на зло, из него вышла, хотя случалось такое редко. Слава Перуну, Драган ее и не видал почти, как до князя и хазарского стана добрался. Поговаривали, отец ее сперва чуть не убил, а потом все же смиловался, но приставил охранителей и чуть ли не за веревку к шатру привязал.
Многое вообще поговаривали про беспутную дочку Багатур-тархана его же воины. Драган мыслил: ведает ли княжич? Слышал ли те шепотки?
— Здравствуй, Саркел, — Иштар, завидев княжича, не стала прятаться в шатре. Напрочь, она подняла на его ясный, спокойный взгляд и улыбнулась.
Куталась она в огромный меховой плащ: только и виднелись из-под пушистого меха румяные щеки. Выглядела она много лучше, чем в самую первую их встречу, подумал Святополк. Не казалась уже бледной тенью самой себя. Не дрожала от страха и не сжималась в ожидании удара.
— Здравствуй, Иштар, — тяжело уронил княжич, вспоминая, что раньше она совсем по-другому его приветствовала.