— Я ему отроком служил, — Горазд вздохнул.
О многом хотелось спросить: и что стало со Святополком, и как умер дядька Крут, и откуда на Ладоге взялся сотник Будимир, о котором он никогда не слыхал…
— Что… что там? — задал он самый важный вопрос и повел головой в сторону бани.
Казалось, за все время, что прошло с момента, как он ступил на подворье, князь и с места не сдвинулся. Так и стоял в паре шагов от двери в баню и смотрел в одну точку.
— С дитем что-то, — нехотя отозвался Будимир. — Я в бабьих этих делах ни бельмеса не смыслю. Моя Нежка всегда быстро управлялась, ни разу не мучилась.
Горазд растерянно почесал пятерней затылок.
— Ты ступай домой, — сказал ему Будимир. — Князю ни до того нынче. Хотя он вас крепко ждал. Весть в черноводское княжество велел послать в тот же день, как дружину Святополка разбил.
Договорив, сотник ушел, и Горазд обернулся ему вслед. Со спины Будимир казался еще пуще похожим на медведя: широкие плечи, темные волосы, неспешная походка вразвалочку из-за хромоты.
Может, он был прав. Нечего Горазду нынче на подворье делать, а в избе его давно заждались мать с сестренками. Ничем он не подсобит князю, токмо будет болтаться без дела да по сторонам глазеть. А тут и без него полно досужих, любопытных зевак.
Махнув рукой, он развернулся и зашагал к воротам. Но ему пришлось посторониться, когда на подворье вернулась Чеслава. И не одна. Перед ней верхом сидела женщина, в которой Горазд с удивлением признал знахарку из терема князя Некраса. Минувшие седмицы не были к ней добры, и у женщины прибавилось морщин и седых волос. Но, спустившись на землю вперед Чеславы, она с резвостью зашагала, почти побежала в сторону бани.
Воительница посмотрела ей в спину, но последовать за ней не посмела. К рожанице подпускали лишь мужатых женщин, у которых были сыновья, да знахарок. Чеслава же в глазах Богов не была девкой, но и мужем тоже не была. Потому-то ей и стоило держаться от бани подальше. Чтобы еще пуще сумятицу не наводить. И так ведь нынче душа княгини металась.
— Горазд! — она самую малость повеселела, когда, наконец, увидела кметя. Хотела сама подойти к нему, но он поспел первым.
— Ты зачем ее привезла?! — тотчас набросился на нее Горазд, указав рукой на баню. — Она ж княгиню Мальфриду погубила, ее князь по всему княжеству разыскивал!
— Много ты понимаешь! — огрызнулась Чеслава, нахмурившись. — Князь приказал ее привести. А кто старое помянет… Что было, то быльем поросло!
— Да как же так, — изумленно выдохнул Горазд. — Через нее столько всего приключилось…
— То не нашего ума дело. Она сама в терем вернулась. Еще до того, как Святополк напал. И княгиня ее приветила! И потом стольких выходила… князю раны врачевала она, да и мою руку тоже…
И только тогда Горазд, наконец, заметил, что повязки с раздробленной руки уже сняли, но Чеслава ее берегла. К телу поближе прижимала и лошадью правила другой рукой.
Кметь остыл столь же быстро, как и вспыхнул. Устыдился, что на воительницу накинулся, словно она сама решала, кого к княгине допускать
Чеслава же, не глядя на него, повернулась и зашагала в сторону бани, и Горазд невольно пошел следом, позабыв, что намеревался уйти в избу, повидать своих.
Она остановилась на почтительном расстоянии, и они увидели, что князь и знахарка Зима о чем-то говорили промеж собой. А потом Ярослав низко ей поклонился, ладонью коснувшись земли. Никогда прежде Горазд не видал, чтобы князь так склонялся. Никогда и не перед кем. Стыд ожег ему лицо, и он опустил голову, словно мальчишка. Он знахарку лаял, а ей сам князь не чурался в ноги поклониться. Дурак, ох и дурак же он.
Горазд искоса поглядел на Чеславу: закусив губу, та смотрела прямо перед собой, и столько муки было в ее взгляде, в заломленных бровях, в нахмуренном лбе, что Горазд, даже не подумав, нашел ее ладонь своей рукой и слегка сжал. Чеслава едва почувствовала. И не осердилась, хотя еще совсем недавно на него гневалась. Но нынче мыслями и сердцем она была в бане, рядом с княгиней.
— Что там? — шепотом спросил Горазд, когда князь выпрямился, а знахарка скрылась в дверях.
— Коли б я что смыслила, — горькая улыбка коснулась губ Чеславы. — Мучается княгиня шибко, с ночи уже.
Оба невольно поглядели на небо, где солнце неумолимо ползло к закату, и его косые лучи золотили терем да двор.
— Ты-то ступай к своим, — Чеслава встрепенулась, словно очнулась после глубокого сна. — Ни ты, ни я тут не помощники.
— Да-а… — Горазд медленно кивнул. — Я тут сына дядьки Крута повстречал…
— Умер воевода, как князя увидал. До последнего терем держал, — в ее голосе прозвучали слезы, и Чеслава сердито мотнула головой. — Много всего произошло тут. Так просто и не расскажешь. Да и не нынче…