В составе Сталинской пирамиды власти евреев было не меньше, чем при правлении Ленина-Троцкого. В составе Сталинского высшего руководства было 83 % евреев и только 5 % русских, причём очень интересный момент, все эти русские были женаты на еврейках. Во времена Сталина правление осуществлялось по чисто еврейско-масонской схеме: наверху духовный жрец — Каган (Каганович), ниже государственный вождь — Сталин.
Официальным высшим органом власти в СССР являлся Секретариат ЦК ВКП(б). Он состоял всего из двух людей: Кагановича и Сталина. Следующим уровнем власти являлось Оргбюро ЦК ВКП(б): Каганович, Сталин, Гамарник, Шверник, Ежов. Дальше шел ЦК ВКП(б) и прочая мелочь.
Зловещую роль в процессе бесструктурного управления Сталиным играл очень хитрый еврей — Лазарь Каганович. Только к 1953 г. Сталин понял все механизмы бесструктурного управления вождями.
Иудеи везде твердят про репрессии в 1937–1938 годах, когда Сталин расстрелял многих иудейских высоких начальников, но эти же, иудейские средства массовой информации молчат об уничтожении в 20–30 годы 40 миллионов трудолюбивых русских людей, названных «кулаками» и уничтоженных в концлагерях.
В 1937–1938 годах Сталин пощипал евреев, он полностью уничтожил еврейское ленинское Политбюро. Он возненавидел их, этих жидов — отщепенцев, изменивших, предавших свою нацию ради портфеля, бесстыдно присвоивших себе русские фамилии и назвавших украденными именами русские города. Да и главного раввина Ленина он возненавидел, но проявил осторожность и хитрость, хорошо понимая, что, не опираясь на талмуды Ленина и на самого раввина Ленина, невозможно было стать его прямым наследником, потеснив скверного жида Троцкого — Бронштейна.
Правда — это предположение, но весьма важное, весьма существенное и близкое к истине.
После еврейского погрома под названием «троцкизм», евреи ринулись в русскую культуру, медицину, просветительные учреждения, школы, вузы.
Так в августе 1942 года в Секретариат ЦК поступила записка, информирующая о том, например, что из 12 руководителей Большого театра (директор, дирижеры, режиссеры и т. п.) 10 человек — евреи, среди руководителей только один человек русский.
В 1943 году секретарь парткома МГУ В. Ф. Ноздрев направил в ЦК письмо, в котором сообщил, что в предшествующем 1942-м году «пропорция окончивших физический факультет Университета составила — 98 % евреев и 2 % русских».
Еврейский антифашистский комитет, возглавляемый актером Михоэлсом, почти в открытую поддерживал тесные отношения с международными еврейскими организациями. Именно это занимало главное место в работе «антифашистского» комитета.
В недрах подобного рода комитетов и родилась идея об особой роли евреев во второй мировой войне. На встрече с американской делегацией, состоявшей из одних евреев, Михаил Шолохов гневно и резко отверг эту идею. В минувшей войне, сказал писатель, погибали, в основном, русские, а не евреи.
В другой раз, рассказывал Шолохов: «Прихожу и вижу во главе стола Эренбурга, а вокруг него пятнадцать евреев. А я в военной, не очень свежей, форме, с пистолетом, в сапогах. Я вижу — сидит ближе всех ко мне, качается в качалке американский еврей Леонид Первомайский, протягивает мне качающуюся руку и говорит: «Здравствуйте, Михаил Александрович!». Я как заору на него: «Встань, сволочь!».
Эренбург начал увещевать Шолохова, а писатель, не снижая тона:
«А идите вы все… Борцы за мир! Я же один среди вас русский».
После Сталина всякая, даже малейшая попытка как-то ограничить евреев квалифицировалась как оголтелый антисемитизм.
По всей стране зашелестел шепоток о так называемом «пятом пункте». Стоило одного из ста евреев не выпустить за границу, как тут же слышалось: «Сами понимаете — пятый пункт». Стоило еврею-двоечнику не поступить в институт, как тут же, озираясь по сторонам, иудеи передавали по «секрету всему свету»: «Чего вы хотите — он же еврей»…
Вдруг какого-то еврея не утвердили в высокой должности. На другой день об этом знала вся округа. И объяснение этому факту было одно единственное: «Не забывайте, в какой стране мы живём, как в ней относятся к евреям»…