Маршал Тухачевский во главе сто тысячной Красной армии, вооруженной до зубов, двинулся в сторону Тамбовской губернии на подавление заклятых врагов ленинской модели общественных отношений — крестьян, добывающих хлеб своими руками и снабжавших Россию продовольствием. Только психически нездоровый человек мог пойти на эту дикую акцию, — сознательно спровоцировать голод в стране, ввести продуктовые карточки и таким образом приучить людей к рабству и возврату крестьянства к крепостному праву, отмененному в 1861 году.
В армии Тухачевского было несколько самолетов, большое количество танков и огромное количество стрелкового оружия. Все это было направлено против крестьянских бунтов, которые сопротивлялись грабительской продразвёрстке.
Бандитский расстрел около двух тысяч крестьян села Осиновка облетел всю крестьянскую Россию, но обитатели Тамбовщины решили не сдаваться бандитам.
Удивительный русский мужик: он без страха с вилами в руках пойдет грудью вперед на дуло пулемета и отдаст Богу душу в знак протеста против своего унижения, если его до этого доведут. Народный герой — Герой крестьянской России Антонов собрал 70 тысяч бойцов, поставил под ружье, оставленное, точнее подаренное один из царских генералов. Теперь народные повстанцы могли противостоять бандитам не только с вилами в руках.
Такие села как Кареевка и Богословка были выделены для массовой экзекуции на совещание тройки в составе Антонова-Овсеенко, командующего войсками Тухачевского и чекиста Мосиондза. Это крупные села. Этим сёлам выносится особый приговор и проводится массовый террор, поскольку жители этих двух сел совершают преступления перед трудовым народом.
Четвертого июля головорезы расстреляли 21-го мужчину села Кареевки, 5 июля расстреляно 15 человек мужского пола и 200 человек членов их семей: жены, старухи, старики, дети, в том числе и грудные на виду у остальных граждан. Но жители Кареевки не дрогнули. Тогда Овсеенко был разработан особый план — план поджога домов вместе с жителями. Но для этого необходимо было заколотить досками двери домов и окна, через которые несчастные могли бы покинуть горящий дом и спасти свои жизни.
— Я предлагаю отобрать сто человек из состава бойцов нашей славной Красной армии, переодеть их в гражданскую одежду, выдать им топоры, молотки, пилы и двадцать ящиков гвоздей, — заговорил Антонов-Овсеенко, окуривая своих подельников клубами дыма из самокрутки. — Но, — он сделал ударение на этом слове и высморкался, — но наши посланники не должны говорить, кто они такие и откуда. Тут надо как учит Владимир Ильич, соврать, потому что «правда» — это буржуазная закавыка, а ложь оправдывает средства. Знацца, им надо сбрехать, надо сказать: мы свои из леса народные мстители, ваш муж находится в ополчение народного гнева. И тады им поверят и скажут ладно, заколачивайте нас, а мы бум смотреть, шо творится на дворе. Их работа должна…, а забыл. Они должны сказать, что пришли заколачивать дома с целью дезинформации армии Тухачевского, дескать, все ушли, дома заколотили и они пустые. Работа должна быть к 12 дня завершена, а потом наша армия с факелами спокойно начнет их поджигать.
План оказался хорошим, понятным, добавить было нечего. Единственное: председатель ВЧК Мосиондз предложил назвать этот план ленинским и утвердить.
Утром на рассвете следующего дня переодетые пролетарии и евреи западных стран, которые несли ящики с гвоздями, молотки, доски, а также сидели в качестве извозчиков, расположились у домов и стали стучать в двери. Многие из них знали имена хозяек, что упрощало доступ в чужой дом.
Красноармеец Русофобчик постучал ручкой молотка в массивную дверь три раза. Но никто не отозвался. Время было такое, когда сон самый крепкий и глубокий. Русофобчик на себе испытал его в молодости, когда надо было идти в поле работать, мать его тормошила, он как-будто просыпался, но тут же, падал и снова засыпал.
— Гм, — сказал он себе, — точно, как я в детстве и подошёл к окну. Тут он согнул средний палец и постучал в оконное стекло. За занавеской что-то зашевелилось.
— Мария, подъем! Я от твово мужа Василия, он прислал заколотить досками двери и окна, шоб оммануть красноармейцев. Увидят заколоченный дом, подумают: никого нет, и уйдут, откуда пожаловали. Ты там, тово, если надо по нужде, выходи, а то потом нейзя будеть до самого вечера. А вечером придут ваши мужики и заберут вас всех в лес.