Инесса вздохнула.
— Ладно, не будем об этом. Ты — великий человек, я знаю. Единственное, что…
— Нет, нет, Инесса, не сегодня. Я всю ночь не спал, прощался с Николаем Вторым, намечал планы с товарищами, меня ждет Надя, потом мое выступление на политисполкоме, потом работа над архивами. Ты лежи, не вставай. Не провожай меня, я человек скромный. Все время мне предлагают поставить памятник, а я пока отказываюсь: скромность мешает.
Он вернулся в свой кабинет. Надя его ждала с тетрадкой на коленях.
— Володя, давай займемся умножением, а потом делением. Но сначала ответь мне, сколько будет 8х9?
— Семьдесят два.
— Молодец, ты воистину гений. А как умножить 99 на 8? Сколько это будет?
Володя задумался. Он сощурил свои дьявольские глаза и расхохотался.
— Ну, ты даешь! Чтобы я, гений, занимался такой ерундой? Ты лучше займись с этими дебилами, членами моего Политбююро. Ты понимаешь, Надя, когда я сюда шел, в коридоре остановился перед открытой форточкой. Стою и смотрю как Юлий Цезарь. Вдруг раздается колокольный звон. Да так громко, так отчетливо, будто здесь, в Кремле кого-то хоронят. Что это такое, кто разрешил? Это Тихон, видать, собрался меня хоронить. Ну, погоди, каналья, я тебя схвачу за мошонку. Ну, ладно, пусть. Но ты знаешь, Наденька, сколько золота и серебра в церквях и монастырях? Даже есть серебряные гробницы. А что если все это национализировать, а? Это золото мы раздадим коммунистическим партиям других стран на закупку оружия, да и свою армию вооружим по последнему слову техники. Как только мы продвинемся к границе, ну скажем, к Польше, польский пролетариат сразу же поднимет восстание. А мы их поддержим. Польша наша, Германия наша, Франция, Англия, короче, весь мир наш. А ты мне суешь в нос свои дурацкие цифры. Да плевать я на них хотел. А еще серебряные гробы начнем откапывать, содержимое вытряхивать, а гробы переплавлять. Что же касается священнослужителей, то их всех чик-чик до единого. Интеллигенцию тоже туда же, профессоров, академиков — туда же всех в одно место. Пусть все идут к своему Богу. А мы взрастим и воспитаем своих ученых, они у нас даже в колониях могут воспитываться: они будут проводить опыты над своими…своими….открытиями, а мы над ними, такую их мать.
— Но, Володя, не жестоко ли это?
— Что ты, Надя? Чем больше мы расстреляем этих сволочей, тем лучше. Это весьма гуманно, это будет социалистический гуманизм, но не буржуазный. Мы наш, мы новый мир построим, — разве ты не помнишь эти строки? Давай спляшем! И споем: кто был ничем, тот станет всем!
— У меня не сгибается колено, Володя. Потанцуй один, а я тебе похлопаю в ладоши.
— Враги революции должны быть уничтожены: повешены, расстреляны. Не разделяющие прелести советской власти — сосланы в Сибирь или отправлены за границу. Все архивы уничтожить, землевладельцев ликвидировать, владельцев фабрик и заводов сгноить в Сибири, их дома отдать…, кому же отдать, а?
— Пролетариату.
— Ах да, пролетариату всех стран и, прежде всего пролетариату Германии. Писателей и поэтов, отказывающихся восхвалять социалистический строй, выслать из страны. Мне нужна новая Россия. Со старой все покончено. Ат…та…та, ат…та…та!
— Ты гений, Володя.
— Если я умру раньше времени, ты постарайся, чтобы эти русские дураки наставили мне такое количество памятников, чтобы никакая машина не смогла посчитать. Я заслужил, я памятник себе воздвиг нерукотворный… кто это сказал? А, вспомнил. Маркс это сказал. У нас уже есть памятник Марксу? У Большого театра? Закрыть Большой театр, как рассадник буржуазной культуры.
— Володя, ты не умрешь.
— В сердцах людей — никогда. Пусть меня забальзамируют и выстроят мавзолей. Человечество должно лицезреть своего гения.
— А этой сучке Инессе надо ставить памятник?
— Ну, Надя, зачем так? Это же мой партийный товарищ.
— А кто она тебе была и есть в постели?
— Только товарищ по партии — га…га…га!
28
Гражданская война на огромных просторах царской России, развязанная большевиками и лично Лениным, велась с переменным успехом.
Запад, должно быть, с удовольствием смотрел, как Россия истекает кровью. Никому в дурную голову не могла прийти умная мысль о том, что спустя всего лишь два десятилетия, вооруженная до зубов армия Советского Союза, будет представлять серьезную угрозу самому существованию запада. Ленин щедро отблагодарил немцев за оказанную помощь при захвате власти тем, что тут же, той же Германии стал показывать зубы, его наследники послали ее в нокаут. Возможно, Гитлер для того и покорил Европу, чтобы убедится в мощи и непобедимости своей армии и только потом двинул свои полчища на Россию. Против кого Гитлер двинул свою армию — против России или против коммунистической России, гадать не будем, дабы не споткнуться о кочки необоснованных предположений.
Пока ясно одно: фюрер крепко наколбасил со своим национал- социализмом, с евреями, арийской расой и с тем, что нарушил договор о ненападении, за что поплатился собственной жизнью, а его народ — городами, стертыми с лица земли. Если бы Германия, родина фюрера, не торопилась поставить Россию на колени в Первую мировую войну, если бы она не финансировала ленинский переворот 17 года, вполне вероятно, что катастрофических разрушений с обеих сторон во время Второй мировой войне удалось бы избежать. Возможно, этой войны бы и не было.
А пока, озабоченный положением дел в Крыму, вождь долго искал, кого бы послать вдогонку за отступающими армиями белых, которым ничего не оставалось, как ждать счастливой возможности навсегда покинуть Родину и найти приют в гостеприимной Франции и других странах.
Он просто не хотел оставлять их живыми, хотя они никакой опасности для него больше не представляли. Он мстил им за жизнь. Как это так? они родились в России, ненавистной ему России, и посмели поднять руку на него как на поработителя России? Они должны были примкнуть, а они отвернулись от него.
Головорезов, в основном еврейской национальности у него было много, но и страна огромная: все бандиты надели кожаные тужурки, вооружились маузерами и отправились на фронты, имея неограниченные полномочия. Они и там, среди красных, без суда и следствия расстреливали командиров дивизий, в основном выходцев из рядов царской армии, вешали их на площадях для устрашения. Грузин Коба Джугашвили соревновался с Бронштейном (Троцким) по количеству уничтоженных бывших царских офицеров, которые якобы плохо служили делу революции. Ленин знал об этом и молчал, в своей неадекватной душе поощрял это соревнование, хорошо зная о массовых экзекуциях, так называемых контрреволюционеров. Вообще, Ленин с прытью маньяка поощрял убийства, особенно массовые, грабежи церквей и монастырей, называя это экспроприацией. В этом его бессмертная заслуга перед русским народом.
А тут бурлящий Крым. Да этот Крым надо полностью уничтожить: часть расстрелять, часть повесить на фонарных столбах и деревьях, даже на памятниках, а потом и памятники уничтожить. Только нужно послать туда стойкого, мужественного революционера, не знающего, что такое жалость.
И вот однажды, когда зашел к нему председатель ВЧК Дзержинский, бывший варшавский бандит, только что расстрелявший тридцать человек заложников в подвале, где были женщины и дети, чтоб доложить о выполненной работе на благо революции и всего народа, но Ленин не стал его слушать.
— Феликс, да я знаю: нет человека преданнее тебя мировой революции. Сто буржуев ты расстреливаешь в подвалах лично. Молодец. Наша власть, власть народа опирается на насилие и не подчинена никаким законам. Я думаю, кого бы направить в Крым. Там… надо очистить Крым от мировой буржуазии. Она скопилась в Крыму, они намерены уехать за границу и там поселиться, а пока что они, эти офицеры, представляют опасность… для революции и меня лично, вождя будущий мировой революции. Всех расстрелять, повесить, сбросить в море живыми, завязав им руки и ноги колючей проволокой. Кто мог бы справиться?
— У меня есть Демон…в юбке. Теперь она носит другое имя — Землячка. Она настоящая революционерка с садистскими наклонностями.
Рекомендую, Владимир Ильич. К тому же, она еврейка, нет, она жидовка, как и вы, Владимир Ильич. Лучшей сволочи не отыскать
— Это Розалия Залкинд, наша коренная, больше известная под именем Землячки, ай да Землячка, надо нам встретиться, поговорить. Я же знаю ее уже двадцать лет. И как это не пришло мне сразу в голову. Эти расстрелы на фронтах, они так возбуждают, я слышу их и сравниваю с музыкой Бетховена. У него нечеловеческая музыка, как и выстрелы в голову детей. Ты согласен, Феликс? А Землячка, она моя дальняя родственница по крови, я ведь тоже еврей и даже горжусь этим. Подать сюда Землячку и немедленно. Это архи важно.