– Мила, для кого ты так стараешься? Кого жаждешь соблазнить?
В ответ он услышал бы смех, отработанный до филигранности. Людмила никогда никого не соблазняла. Она находила упоение в самой себе, в том, что сумела создать из бывшей простушки. А мужики липли к ней и так, для этого не надо было напрягаться.
Надев туфли в тон платью и взяв маленькую сумочку в тон норке и жемчугу, Людмила последний раз осмотрела себя со всех сторон и вышла из квартиры. Дом был элитный, строился по особому проекту, квартиры в нем были очень дорогие. Спустившись в цокольный этаж, в гараж, Людмила села в скромную машину – «ситроен» и мягко тронула авто с места. Она не мыслила себя без банкетов, раутов, концертов, презентаций. Все эти мероприятия снимали напряжение, позволяли расширить круг полезных знакомств и вообще, где-то же надо было демонстрировать наряды. Потому спешила на банкет по случаю вступления в должность своего давнишнего знакомого – редчайшей сволочи. Но теперь он займет ответственный пост – почему-то негодяям всегда везет, – а связи никогда не помешают. Одно немного вносило дискомфорт – привкус на губах, неестественный, пугающий. С этим привкусом страха Людмила Владимировна была прекрасно знакома с юности, но он одновременно давал неповторимое ощущение опасности, которую безумно хотелось преодолеть.
С трудом поставив «ситроен» между «фордом» и «фиатом», Людмила похвалила себя за великолепный маневр. Теперь, если поблизости окажется угонщик, он, скорее, позарится на машины по краям, их удобнее свистнуть. Выйти из автомобиля, открыв полностью дверцу, Миле не удалось, пришлось протискиваться, стараясь не задеть соседнюю машину. Задела. Раздался звук сигнализации, но Мила только хихикнула, представляя панику хозяина машины, и поторопилась в ресторан.
Ресторан был не самый крутой, новый функционер оказался жадюгой, однако простому смертному он все равно был недоступен, потому что простому смертному за чашку чая в этом ресторане пришлось бы выложить месячную зарплату. У Милы с функционером были деловые отношения. Он иногда помогал избежать неприятностей, поэтому регулярно занимался в ее спортивном клубе. Сейчас всякий выскочка о здоровье печется, впрочем, это еще и мода – обливаться потом на тренажерах или прыгать с ракеткой в руке.
В ресторане на лестнице, ведущей на второй этаж, гостей встречал сам с женой – миленькой и пресненькой, как лапша без специй, блондиночкой. Разумеется, крашеной, да еще и дешевой краской. Уж кто-кто, а Мила в этом разбиралась.
– О! – воскликнул он. – Людмила Владимировна! Вы божественно выглядите, божественно. Поделитесь секретом вечной молодости.
Она нагло протянула руку для поцелуя, краем глаза заметив нехороший блеск в глазах его половины. А платье на драгоценной жене – это что-то! Где она приобрела цыганское одеяние? На сезонной распродаже подержанных товаров? Одним словом, Манька. Зато как великолепно она оттеняет изысканный, безупречный наряд Милы! Кстати, надо бы порекомендовать ей свой магазин.
– Какой уж секрет, – очаровательно улыбнулась Людмила, когда он прикоснулся слюнявыми губами к ее холеной ручке. – Куча денег и титанический труд.
– Пчелка вы наша, – оторвался от ручки он. – И где столько денег берете, чтобы так убийственно выглядеть?
– Вы же знаете, сколько приходится работать одинокой женщине. Но я, к сожалению, небогата, все мои доходы съедают косметологи и бутики. Не удается отложить на черный день.
– Прошу вас, проходите.
Мила двинулась в гущу толпы, которая фланировала по залу. Она незаметно вытерла руку о платье, подумав: «Обслюнявил всю. Завтра отдам платье горничной, чтоб постирала. Нет, лучше подарю его ей». Окинув зал взглядом, заметила Родиона. Он-то и был неизменным, постоянным любовником. Его пригласили сюда поработать, то есть пахать будет не он, а девочки, кстати, очень даже неплохие девочки в смысле танцев, с хорошей подготовкой. Не однажды Родион предлагал ей поставить штамп в паспорте, но свобода… нет, только не замуж. Людмила направилась к нему, он был потрясен ее новым обликом:
– Мила, ты ли это? Волосы зачесаны, элегантная и строгая, сама неприступность. Твои метаморфозы с ног валят. Как тебе удается быть такой разной?