– Я.
Евдокия Акимовна и в глазок посмотрела. Сердце радостно забилось: ну, наконец-то! Щелкнули замки, дверь открылась широко. Переступая порог, гостья устало сказала:
– Замучила дорога. Я переночую у тебя. Ты одна?
– Одна, одна, – заверила Евдокия Акимовна. – Приму, как короле…
И осеклась, потому что на нее навалился некто огромный, зажал рот ладонью и поволок в комнату. Она ничего не поняла, только насмерть перепугалась. Вторая лапища неизвестного громилы больно сдавила под грудью, так что стало невозможно дышать. Евдокия Акимовна вцепилась в руку, зажавшую рот, и делала бесплодные попытки оторвать ее. Гостья уже была в комнате, задернула шторы, выключила люстру, перед этим включив бра на стене. Только после этого улыбнулась Евдокии:
– Ну, здравствуй, Дуся. Не бойся, это всего лишь меры предосторожности, а то ты больно прыткая. Орать не будешь?
Евдокия Акимовна промычала, что означало: нет, не буду орать, даже шептать не буду. Ладонь ото рта оторвалась, и ее грубо швырнули на диван. Бедная Евдокия не могла слова сказать, челюсть дрожанием выдавала ужас, охвативший ее. Помимо ночной гостьи, которую ждала, в комнате находились двое мужчин, которых совсем не ждала. Лиц практически не было видно из-за тусклого света бра. Впрочем, зрение у Евдокии тоже ни к черту, все расплывалось перед глазами, в том числе и гостья. А гостья прошлась вдоль стола, оценивая сервировку, протянула:
– Постаралась ты, Дуся, мне приятно. Где договоры?
– Это кто? – хрипло спросила Евдокия, глядя на спутников гостьи.
– Телохранители, дорогая. Они охраняют мое тело.
– От меня, что ли? – проворчала Евдокия, принимая более удобную позу.
– Совершенно верно, – ответила гостья. – Ведь ты могла ждать меня не одна. А я не люблю ловушек.
Из тени протянулась к столу рука одного из телохранителей, цапнула бутерброд с икрой и отправила в рот. Он причмокивал, пережевывая, а рука его уже тянулась за следующей порцией. «Вот хамло! – подумала Евдокия. – Как будто я для него готовила». Он сгреб с тарелки фаршированный баклажан и мясную нарезку, с аппетитом поедал.
– Да какие ловушки! – пролепетала Евдокия Акимовна с долей возмущения и обиды. – Я тебя встречаю, как королеву, а ты вот как…
– Мало времени, Дуся, – оборвала ее гостья. – Давай договоры.
– А деньги? – робко произнесла Евдокия Акимовна. – Мы ж договорились…
– Как договорились, – согласно кивнула гостья и протянула руку к жующему амбалу. На ее ладонь легла пачка купюр, перетянутая тонкой резинкой, после чего пачка полетела к Евдокии на диван. – Пересчитывать будешь?
– Я тебе верю, – сказала Евдокия Акимовна, постепенно оправляясь от шока и страстно мечтая, чтоб все трое убрались как можно скорей.
Тяжело поднявшись, она подошла к мебельной стенке, открыла ящик, где лежали столовые приборы, оглянулась. Но никого из троицы, как ей показалось, не интересовало, откуда Дуся достанет договоры и куда бросит деньги. Поэтому она ловко выдвинула еще один ящик и незаметно бросила туда пачку банкнот. Выудив из ящика с приборами папку, Евдокия Акимовна животом задвинула оба ящика и опасливо поднесла папку своей коварной гостье. Та быстро пробежала глазами бумаги, задержалась на последних листах, удовлетворенно покивала и, мило улыбаясь, вздохнула с едва заметным облегчением:
– Ну, вот и все, дорогая…
7
В это же самое время Сева сидел в углу салона, а Диана сосредоточенно двигалась по эстраде. До представления еще два часа как минимум, повезет – то его отменят, так как несколько девушек сидели за столиками. Если хоть одна задержится за столом с клиентом – танцоры будут свободны. День назад так и случилось. Босс тогда спросил, сможет ли балет танцевать без двух девушек, и все танцоры хором ответили: нет! Ребята Донника за неделю стали без меры агрессивными, срывались на крик, поводом могла послужить ерунда, на которую обычно не обращают внимания. И еще одна существенная деталь появилась за это время: ни одному танцору не хотелось выходить на площадку. Это было очень заметно, Донник шипел, выращивая в подопечных открытую неприязнь. Одна Лидочка была всем довольна, у нее появился «костюмер», то есть муштырь, даривший подарки и одежду. Многие танцоры не переваривали Лидочку за ударную работу, а ее ставили в пример и Донник, и босс. Но Севу с Дианой не занимал моральный климат в коллективе, оба были под впечатлением от встречи с Лолой…
Она пришла без двадцати семь, постучала. Оба вскочили, так как этого стука ждали с большим нетерпением. Диана впустила в номер женщину лет сорока, некрасивую, но опрятно одетую, с крашенными в красный цвет волосами, собранными в «хвост». Лола остановилась, увидев Севу: