Пропустив мимо ушей оскорбления, Сева нашел патроны, немного денег, забрал их и пошел к двери.
– Я в полицию заявлю! – взвизгнула она.
Достала-таки. Не хватало вновь попасть в полицейский участок. Он вернулся, вынул пистолет, отчего Лидочка попятилась, а потом и вовсе свалилась на кровать, широко открыв глаза и рот. Сева состроил зверскую гримасу и выпалил угрозы:
– Попробуй тявкнуть хоть кому-нибудь, Лидуся. Трупом хочешь стать? (Подействовало, Лидочка затряслась от ужаса.) Знаешь, сколько дел на мне висит дома? – нагонял он на нее страху, угрожая пистолетом. – Да я с тринадцати лет не только танцами занимаюсь, поняла? Мне тебя пришить – тьфу. У меня в Анкаре друганы, Лидуся, они из тебя выхлопную трубу сделают, если ты откроешь пасть. Жратва проскакивать будет прямым ходом в унитаз. Так ты будешь хорошей девочкой? – И пистолетом погладил ее по щечке. Та, ни жива ни мертва, закивала: буду. – Молодец. Встретимся в казино. Пока, крошка.
Кажется, запугал Лидочку насмерть, а Лоле велел ехать к часовщику.
– А кто мне бензин оплатит? – возмутилась она.
– Динка. Деньги у нее.
– Вот я ввязалась, черт возьми! – выругалась Лола, выкручивая руль и ловко лавируя среди автомобилей. – То туда ему надо ехать, то сюда! Таксиста нашел! Ты хоть знаешь, что делать? Или наобум едем?
– Я импровизирую, – сказал он и с безразличием уставился в окно.
Нельзя сказать, что Донатович обрадовался юноше, но понял: Сева пожаловал неспроста, без лишних расспросов отвел его в каморку.
– Мне нужны срочно гранаты. «Лимонки». Штук пять. Лучше десять.
– Завтра…
– Сегодня!
– Но это очень трудно. Две штуки американских долларов…
Сева вытащил почти все, что у него имелось, оставил себе совсем немного, ведь за бензин действительно надо платить. Всего оказалось девятьсот долларов.
– Это все, что у меня есть, – сказал Сева.
– Но поставщик не согласится… – принялся возражать Адам.
– Папаша, – набычился Сева. – Если я не использую «лимонки», верну тебе назад, ты сможешь их продать еще раз. И долг верну. Мне очень нужны гранаты, очень.
– Вы хотите подорвать Анкару? – съехидничал тот.
– Нет, – принял всерьез его слова Сева. – Я всего лишь хочу забрать свою девушку у ваших турецких козлов. Постараюсь сделать это тихо. Не получится – взорву и Анкару.
Донатович в раздумье скреб щеку. Как посредник он завышал цену, получалось, что от сделки ничего не будет иметь. Но, взглянув на юношу с адским огнем в глазах, догадался, что тот взорвет и его, если не даст ему гранаты.
– Попробую достать. Приезжайте через два часа. – А когда молодой человек ушел, проговорил вслух, сокрушаясь: – За маленькие ошибки в России мне приходится расплачиваться всю жизнь. Несправедливо.
Сева думал, что Лола смоется; к счастью, не смылась. Он залез в машинку, объявил, что у них есть два часа, за которые желательно вычислить Мустафу.
– Зачем он тебе? Ты же не знаешь, кто он и с чем его едят. В конце концов, не полицейский же он! А больше никто в этой стране добровольно не полезет в бордель выручать какую-то девчонку.
– Роза написала только ваши имена, – упрямо говорил Сева, чувствуя, как его одолевает сон. – Ты подсказала, где держали Розу, там же держат и Настю. Роза была уверена, что он поможет забрать девчонку из притона. Она была уверена…
– Ты лучше поспи, рыцарь, – бросила она, выезжая из переулка. – Уставший человек плохо владеет собой. Эй…
Сева спал, запрокинув назад голову…
Диана сидела под замком наверху. Когда вчера дедушка Гизар привел ее в дом, их встретили еще двое мужчин. Диана определила по их поведению, что ее ждали. Оба поторопились встать с кресел, алчно и нагло вперились в нее влажными глазами. Самые плохие мысли промелькнули в голове девушки, не раздумывая, она кинулась бежать. Побег не удался – перехватили на выходе. Затем обыскали, забрали мобильный телефон и пистолет! Она была страшно напугана. Полагая, что ее привезли сюда насиловать, Диана принялась плакать:
– Я очень больна, очень. У меня неизлечимая болезнь и… опасная. Прошу вас, не надо меня трогать, я подписала бумаги… у меня справки есть. Хотите посмотреть?
– Что за бред несет эта девчонка? – спросил мужчина лет сорока. Разумеется, Диана не поняла, так как говорил он на турецком языке.
– Она говорит, что больна, – объяснил дедушка Гизар.