р. Второй буксир с краном на борту опускал в воду снятые с баржи огромные бетонные блоки. Их установили справа и слева от этого огромного сооружения и соединяли с ним тросами. К берегу подъехал катер, и из него вышли несколько человек, выгрузили толстый трос и стали обвязывать им самое большое дерево на берегу. Детвора ходила за ними по пятам и приставала с расспросами. — Дядь, а что здесь будет? — спросил Вовка — самый старший из нас. — Мы здесь вам будем делать пляж, — ответил один из них, что помоложе. — Как это — пляж? А как вы его будете делать? — не унимались мы. — А вон, видите ту платформу посередине Волги? Это земснаряд. Он будет убирать песок со дна Волги и насыпать его возле берега. — Как же он будет убирать песок со дна? У него же нет ни лопат, ни ковшей, — продолжал расспросы Вовка. — Правильно, лопат нет, но есть мощный насос. Видите длинную трубу спереди земснаряда? Эта труба будет опускаться ко дну, и насос будет всасывать воду вместе с песком. Вода с песком пойдёт по длинной трубе на понтонах к берегу и будет выливаться. Вода уйдёт, а песок останется, и у вас будет пляж, — объяснил рабочий. — А трос зачем? — спросил Толька-негр. — К тросу мы прикрепим конец трубы и лебёдкой будем подтягтвать трубу к берегу. А второй трос прикрепим к якорю подальше от берега, и когда потянем за него, труба будет отходить от берега. Так мы будем водить конец трубы вправо и влево и делать широкий пляж. А когда отпустим оба троса, труба передвинется дальше, и пляж станет длиннее, — терпеливо объяснял нам бригадир, не прекращая руководить работой. — Вон, видите? Краном на дно Волги опускают бетонные блоки, это тоже якоря. С их помощью земснаряд также будет двигаться вправо и влево поперёк Волги, чтобы сделать широкий фарватер для прохода судов, — продолжал объснять он, видя, что мы не отстаём. — Теперь огромные пассажирские пароходы здесь проплывать будут, а не за островом. На следующий день все понтоны соединили в цепочку и загнули её к берегу. По всей цепочке понтонов пролегала огромная труба от самого замснаряда до берега. Детвора весь день наблюдала, как монтировалось это сложное сооружение. И вот мы наконец увидели земснаряд в действии. Когда всё было смонтировано и проверено, на сооружении посредине Волги заработал двигатель. Труба, торчащая спереди, начала плавно наклоняться в воду до самого дна. Из конца трубы возле берега вначале полилась чистая вода, а потом вода с песком и камнями со дна Волги. Скоро в том месте, куда падала вода, появился песчаный островок, который начал быстро расширяться, и через некоторое время соединился с берегом. Это было великолепно! У нас на глазах возле нашего берега появился пляж! — Бежим! — крикнул кто-то из мальчишек, и мы на перегонки помчались на остров. По нему ещё бежала вода, и мелкие камешки щекотали босые ноги, утопающие в мягком, ещё не улёгшемся песке. Мы с интересом разглядывали, что вода притащила со дна Волги. Тут были большие ракушки, куски окаменевшего дерева, целые россыпи "чёртовых пальцев", которые мы раньше изредка находили на берегу и очень ценили за редкость. Через полчаса работы земснаряда конец трубы передвинули дальше от берега, и остров начал разрастаться вширь. Всё шире и шире. Когда мы на следующий день пришли на берег, то увидели пляж шириной метров двадцать. Так земснаряд работал всё лето, передвигаясь вниз по течению и углубляя фарватер. И всё это время пляж становился всё длиннее и длиннее. В некоторых местах возле берега как будто специально получились небольшие и мелкие озерца. В них совсем мелкая детвора училась плавать, а мы, пацаны постарше, придумали для себя рискованную забаву. Земснаряд время от времени прерывал работу, наверное, для того, чтобы что-то проверить, подремонтировать и смазать. При этом трубу, которая торчала впереди и, опускаясь ко дну, засасывала песок, поднимали над водой. А потом, когда земснаряд начинал работать и труба медленно опускалась ко дну, из конца трубы возле берега некоторое время под большим напором била струя чистой воды. Конец трубы был приподнят вверх, и струя воды образовывала горку. Ширина трубы была, наверное, полметра, и мы придумали прыгать сверху в эту струю. Сначала работники земснаряда пытались прогонять нас, запрещая эту забаву. Но потом некоторые из них, что помоложе, попробовали сами прыгнуть в струю и перестали обращать на нас внимание. Иногда даже, наблюдая за нами в бинокль, опускали трубу помедленее, чтобы все, кто стоял на понтоне, ожидая очереди прыгнуть, успели хотя бы по разу искупаться в струе. Но тут была опасность. Через некоторое время труба опускалась до дна и начинала всасывать со дна вместе с водой песок и камни. И тогда прыгнувший в струю оказывался весь обсыпанный песком и побитый камнями. Некоторым из нас довелось испытать это "удовольствие". Но когда один из нас получил увесистым булыжником по макушке и еле смог выбраться из заваливающего его песка, мы не стали рисковать и прекратили прыгать. А ещё благодаря этому пляжу мы научились нырять. Песок спускался в воду очень круто, и мы, разбежавшись, смело ныряли головой вперёд, не опасаясь удариться о дно. Мы научились в самом конце разбега подпрыгивать вверх и нырять не просто вперёд, но сверху вниз. И частенько устраивали соревнования, кто выше подпрыгнет, и у кого красивее и дальше получится полёт в воздухе. Земснаряд у нас работал три года, всё расширяя фарватер. Всё это время расширялся и наш пляж. На третий год его ширина достигала сорока метров, а глубина возле берега — больше трёх. На второй год мы начали осваивать дайвинг. Пускали лодку свободно плыть по течению и по очереди ныряли с лодки, стараясь достичь дна. Конечно, мы ныряли без масок и ласт, но с открытыми глазами. По мере погружения становилось всё темнее, и только возле самого дна становилось чуть светлее. Вынырнув, мы показывали пригоршню песка, тем самым подтверждая, что достали до дна. На третий год мы, уже подросшие, стали в масках и ластах гоняться за рыбой. Ещё бы: ведь глубина в пяти метрах от края пляжа была больше трёх метров. А на трёхметровой глубине уже можно было встретить и окуней, и краснопёрок и даже, если повезёт, то и стерлядку. Пляж, кроме всего прочего, подружил нас с нашими одноклассницами. Местные девчонки поначалу на пляже не появлялись. Им ведь важно было не просто быть, но и соответственно выглядеть. И для этого девчонкам нужны были купальники. Но постепенно мы стали наблюдать на пляже и своих нарядно раздетых одноклассниц. Мы страшно удивились тому, что они оказались не хуже приезжих: и фигурки, и купальники, и вообще. А ещё к нашему удивлению оказалось, что почти никто из них не умеет плавать. Ну мы, разумеется, взялись учить их плаванию взамен на то, что они нас будут учить танцевать. Мы быстро разбились по парам. Я хотел учить плавать Иру, которая мне нравилась, но мне досталась дылда-второгодница Лена. Она сама подошла ко мне и спросила: "Юра, а ты можешь научить меня плавать?" — Попробую, если ты будешь слушаться и будешь стараться, — ответил я. Во время учёбы у нас появилась возможность на законных основаниях трогать наших девочек за разные места, не опасаясь получить в ответ увесистую оплеуху или портфелем по голове, как это случалось в школе. Поначалу я стеснялся дотрагиваться до Лены. Но когда она сама взяла мою руку и положила её туда, где мне было удобнее её поддерживать, я осмелел и уже не обращал внимания, куда попадали мои руки. Занятия шли очень интенсивно. Девчонки терпеливо сносили наши прикосновения, лишь отвечая хохотом или брызганьем водой на наши порой откровенные лапанья. Уж очень они завидовали старшеклассницам, умеющим хорошо плавать. А те собирались группой, отплывали подальше от берега и плыли по течению, смеясь и крича так, что было слышно во всех концах пляжа. А доплыв до края пляжа, выходили из воды и шли обратно по берегу, демонстрируя свои фигурки и красивые купальники. Наши девчонки оказались способными ученицами и через пару недель все уже сносно держались на воде, а через месяц уже пробовали заплывать по течению. Правда, пока ещё не очень далеко от берега и поначалу в нашем сопровождении.