Дорогу, по которой они шли, назвать дорогой язык не поворачивался. В одном месте, например, лужа была настолько гигантского размера, что её надо было переплывать на лодке. Андрей удивился, что никому не пришло в голову выгрести из неё воду или вырыть канал. Вместо этого сколотили лодку и приставили к ней человека, чтобы эту лодку не украли.
Около ближайшего бревенчатого домика начальник порта Егоров остановился.
– Старый Басмеча повесился неделю назад. Дом освободился. Сюда, значит, и вселитесь.
А затем, напустив на себя строгость, добавил.
– Правила у нас, значит, такие. Все ссыльные должны каждый день ходить ко мне отмечаться. Вечером после девяти у нас комендантский час. В случае чего конвоиры могут и из автомата пощекотать. Раз в месяц приходит катер с Большой земли, привозит почту и продукты питания.
Марту, кажется, бил озноб, Андрей был спокоен.
«Чем хуже, тем лучше – думал он. – Тем легче мне будет построить новую жизнь. Трудности только закалят меня…нас – поправил себя Андрей, с жалостью взглянув на жену.
Жилище старого Басмечи было аскетичным. Почерневшие от печного дыма образа в красном углу, небольшая полка с книгами, массивный деревянный стол в центре комнаты, над которым висела на длинном шнуре одинокая лампочка. Чуть-чуть поодаль стоял большой скрипучий топчан со скомканным бельём, накрытый солдатской шинелью, и громоздкий сундук у изголовья.
Глава 2
Их ближайшим соседом был Иван Иваныч – так на Дальнем Севере называли всех интеллигентов. Тщедушный старичок, даже весной ходивший в жарком стёганом тулупе, сразу позвал Андрея пить чай. Смешно заикаясь и шепелявя неровным рядом чёрно-жёлтых зубов, он с порога представился.
– Посадили, как бельгийского шпиона. Потом сюда сослали. Имени, фамилии не помню. Прозвали Иван Иванычем – так Иван Иванычем и помру.
Суетливо ставя самовар, он приговаривал.
– Я разные травяные чаи люблю и вас попотчую. Правда, вот недавно заварил траву одну с болота – чуть не помер. Ничего, отошёл.
Андрей глотнул из алюминиевой кружки с оторванной ручкой что-то очень горькое, горячее, масляное. Но, чтобы не обижать хозяина, одобрительно кивнул.
По словам Иван Иваныча, в поселении обитали разные люди.
Было несколько счетоводов, как и он, в основном же – уголовники, бродяги. Многие из них общались, как тонко подметил Иван Иваныч, на «алкоголическом» наречии, забыв остатки языка.
Больше ничего добиться от старика не удалось, и Андрей понуро поплёлся домой. Около барака за столом в одном исподнем сидели игроки в карты, с ног до головы покрытые цветными пороховыми татуировками.
Мимо Андрея, переругиваясь матом и чуть не сбив его с ног, пробежала стая детей. Мальчики это или девочки – разобрать было совершенно невозможно. Кое-где виднелись сгорбленные силуэты. Кто-то точил пилу или рубил дрова.
Закипающая, злобная энергия как будто повисла на электрических проводах над головами.
Отворив калитку, Андрей обнаружил на крыльце незнакомого человека, который что-то исподлобья говорил его жене.
Марта, увидев Андрея, улыбнулась и поманила его рукой.
– Это Цвяга, наш сосед. Он просит сигарет. Говорит, что от местной махорки его кашель бьёт. У нас же есть сигареты с Большой земли?
Чувствовалось, что Марте было одновременно весело и непривычно произносить новые незнакомые слова: «махорка», «Большая земля».
Цвяга уставился на Андрея безумными глазами, пальцем показывая на Марту, как бы в подтверждение её слов. Высокий, с окладистой бородой, он был одет в несколько слоёв чего-то тёмно-серого. Отдельные элементы его одежды было сложно разобрать, бросались в глаза только начищенные кирзовые сапоги.
Передавая ему две пачки сигарет, Андрей, желая поддержать беседу, а, может, и завязать знакомство, спросил.
– Один живешь?
– С сестрой – борясь с желанием уйти с ценной добычей, промямлил Цвяга.
– А где жена?
– Её крокодил съел.
Цвяга смущенно отвёл взгляд.
– Крокодил?! Откуда здесь крокодил?
– Крокодил – твердил Цвяга – я сам не видел, мужики говорят, крокодил.
– Да они же здесь не водятся!
– А бес его знает, что водится в этих болотах…
Грязно выругавшись, Цвяга сразу как-то поник, сгорбился. Задерживать его дальше не было никакого смысла.
Несмотря на все тяготы первых дней, Андрей твёрдо решил, что именно сегодня вечером, не откладывая, возьмётся за огород.