Каждое движение давалось с трудом, а наверху бушевала настоящая вьюга.
Чем выше он поднимался, тем холоднее становилось. На одном из этажей он увидел ледяную корку на книгах. В конце концов, вьюга прижала его к полу. Он сел, обхватив голову руками. Дальше идти было невозможно, и, горько вздохнув, плотник начал спускаться вниз.
Он не знал, почему был выбран принцессой, но до сей поры твёрдо следовал отведённой ему роли. Втайне перед зеркалом копировал манеры аристократов, заходивших в его мастерскую, искал рекомендованную ему книгу по всему городу.
Плотник видел принцессу только один раз в жизни, и то издалека и – боже упаси! – никогда с ней не разговаривал.
Однажды их пригласили во дворец (он помнил, что таких, как он было много) и сказали, что придёт день, и они должны будут отдать за неё жизнь.
Тем временем на улице послышалась стрельба и крики, и он вспомнил, что близится казнь.
В городе творилось форменное безобразие. Кто-то бегал, кто-то раздавал приказы; крестьяне, не скрываясь, мародёрствовали и насильничали. Среди мусора и грязи лежали застывшие в неестественных позах застреленные люди. Из-за поворота появилась небольшая группа вооружённых всадников. Возглавлял нестройный отряд седовласый офицер с пышными усами. Когда верховые поравнялись с плотником, они чинно отдали ему честь, а офицер, раскрасневшись от волнения, почти шёпотом проговорил:
– Ваше Величество, все только Вас и дожидаются. Без Вас велено не начинать.
Ах, да! Он вспомнил, что для всех сейчас он был принцем, отсюда и «Ваше Величество» – обращение для слуха простого ремесленника, прямо сказать, непривычное и, чего уж скрывать, приятное.
Плотник поспешил к городской площади. Перед ним расступались, кто-то даже кланялся. Принцем он был, конечно, не кровным, а названым, но людям до таких тонкостей далеко.
На площади прямо под ратушей установили эшафот, который со всех сторон облепила тьма тьмущая народа. Однако пользуясь своим нынешним положением, плотник подобрался почти к самому помосту. На возвышении уже стояла продрогшая на морозе связанная принцесса, а рядом – палач: руки в боки, в красном колпаке с помпонами.
От принцессы его отделяла лишь импровизированная деревянная лесенка, перед которой выстроились стражники в железных панцирях.
Чуть поодаль на эшафоте плотник заметил чинно беседовавших важных и толстых вельмож в кружевных смешных воротничках.
– Ваше Величество, не велите казнить! Такое бесчинство творится – жалко её. Мы люди подневольные, посмотреть страшно…
Это говорил ему на ухо, брызгая слюной, старый капитан гвардии с золотой серьгой в ухе.
Но плотник уже не мог оторвать глаз от принцессы. Такая маленькая, почти девочка, с постриженными волосами, она стояла под дождем – того и глядишь, растает. Принцессу била мелкая дрожь, она оглядывалась по сторонам в поисках защиты, с немой мольбой смотря людям в глаза.
Какая же она красивая – словно в бреду думал плотник. Как может что-то связывать его с эдакой красавицей? Чьи-то слова, чья-то злая шутка…
Однако он твёрдо знал, что она ждёт именно его и только его ищет взглядом в толпе. Она была его женой, хоть и названой, но плотнику до таких тонкостей далеко.
Он не выбирает, потому что уже любит её.
Плотник бросился к лестнице, и стража, заметив гнев в его глазах, не стала перегораживать путь. Он рванул колпак с головы палача и, взяв того за грудки, крикнул, что было мочи:
– Я приказываю её отпустить!
В тот же момент от группы вельмож отделился самый жирный из них, рябой, с огромным орлиным носом.
– Ваше Величество, мне очень жаль, но казнь остановить нельзя. При всём уважении и, так сказать, почтении… Приказ короля, а ему противиться никто не в праве.
– Неужели ничего нельзя сделать?
Плотник почти плакал и сам удивился своему детскому вопросу. Принц всего меньше часа – а, смотри-ка, уже появилась аристократическая глупость.
Главный вельможа покорно опустил глаза и сложил на груди пухлые ручки.
– Есть один способ – но это так… И говорить совестно, Ваше Величество. Древняя шалость, обычай варварский…
– Говорите! – вскричал плотник.
– Правило простое, Ваше Величество, и Вам о нём известно. Принцессу можно спасти, отдав за неё жизнь. Если вы займёте её место на эшафоте, она свободна!
Последние слова вельможа сказал торжественным тоном, обращаясь скорее не к плотнику, а к народу.
Толпа притихла, а на плотника из первых рядов с сочувствием смотрели другие фальшивые принцы (он узнал их), не смея сдвинуться с места.
Дальнейшее он помнил плохо. Он ещё раз посмотрел на принцессу, она задумчиво взглянула на него в ответ.