Банде так же приходилось не сладко, они уже потеряли достаточно своих союзников и сверепели от раздражения.
От звуков стрельбы местные жители вызвали полицию и в тот момент вооруженных людей в форме стало больше. Они были призваны успокоить стреляющих, но вместо разожгли еще большее противостояние группировок. Стрельба не утихала, форма заляпана кровью, всюду крики и брань вперемешку со страхом. Напряжение нервов растет и в какой-то момент все прекратилось. Стреляющие сделали паузу, замолк даже ветер, что колыхал ветви деревьев, которые подыгрывали стрельбе своим шелестом листьев.
Среди тишины и палящего солнца шел мужчина, переходил дорогу, он покинул пляж и отправился в гостевой дом. Ему не препятствовали, он шел спокойно и не торопясь. Этим показывая свои благие намерения. Его держали на прицеле, однако не нашлось того кто бы спустил курок, что позволило мужчине беспрепятственно добраться до здания и войти в него.
В баре находилась семья мафии, они сидели за столами так, как бы ничего и не происходило, они продолжали отдыхать, есть и пить. Обернувшись на скрип двери, люди увидели силуэт, что медленно и осторожно проникал в помещение, осматривая окружающую обстановку.
“Подойди” - подозвал мужчину один из гангстеров, - “присядь и расскажи с чем ты к нам пожаловал.”
Стуло отодвинулось робкой рукой и было занято гостем.
“Меня зовут Хосм Гудвил” - ответил мужчина, - “я живу тут через дорогу, приехал отдохнуть с моей родней, подышать свежим воздухом, принять водяные и воздушные ванны. Однако, что-то в этом месте пошло не так.”
С мужчины не переставали снимать свои любопытные взгляды. Уже стало ясно, что он пришел договориться. Но о чем? Любопытство съедало изнутри. В зале стало непривычно тихо. Кто-то посматривал в окно, убедиться, что нет хвоста, или каких либо действий со стороны полиции, но все было спокойно.
“Я грелся на пляже, съедая свой бутерброд, и внезапно заметил, что началась пальба. Конечно мне пришлось схватить и свой револьвер дабы защитить жизнь родных мне людей. По немногу, жители нашего пляжа объединились начали возводить баррикады, не понимая, что вообще происходит.” - продолжал Хосм, - “В этой неразберихе всем нам пришлось стрелять в ответ.”
Глава семейства внимательно слушал гостя, перебирая пальцами.
“Да, мы знаем, что пляжники не виноваты в случившемся.” - ответил человек в шляпе, - “Наше добро было украдено этими, что на террасе. Их мы атаковали в первую очередь. Ну а ваши люди оказались под обстрелом и вмешались в перестрелку.”
“Тогда позвольте нам уйти, если это не наше дело.” - обратился с просьбой Хосм Гудвил.
“Даже если наши люди не будут атаковать вас, вы все равно не сможете уйти. В вас будут целиться с террасы и полиция. Уже слишком поздно давать заднюю” - возразил глава семейства.
Печальный взгляд Хосма приобрел оттенок отчаяния и некогда инициативный человек совсем поник.
Незадолго до его ухода перестрелка возобновилась и безумие воцарило над исчезающим перемирием.
Когда Хосм вернулся на пляж, он рассказал, что всем следует стоять до конца, потому как нелепо полагать, что придет спасение. Тогда молодые люди зарядили свои пистолеты и решили идти напролом. Страх с начала события уже настолько держал всех в напряжении, что уже не мог вызвать какие либо эмоции, и попросту стал незаметным. Все походило на какую-то видеоигру, где у каждого есть немного жизней в запасе. Так, началось бегство, повальный штурм с пляжа, и гряда выстрелов вмешалась в регулярную перестрелку, толпы людей начали бежать вдоль дороги, пытаясь вырваться из окружения. Полиция стреляла в обе стороны, тем самым усугубляя ситуацию. Много раненых и возня перемешала участников этой баталии, стороны занимающей какой-то из группировок уже не существовало, кто-то находился в плену, кто-то занял отвоеванные позиции. И весь этот жуткий крик.
Конечно, кто бы мог подумать, что в каждом отдельном случае люди предпринимали свои попытки спасения, но в результате всеми управляло массовая истерия и если кому-то удалось выжить, то это потому, что кто-то, возможно, не предпринимал каких либо действий. Но были случаи и обратного характера, когда в бездействии пуля настигала быстрее жертву. Так, если кто-то бы и смог рассказать о происшествии, то уж точно не без греха.