— Спасибо, дружище, — энергично трясет мою руку высокий загорелый инструктор подводного плавания, который тоже спускается на берег. — Огромное спасибо тебе от всей нашей команды, — добавляет он, отбрасывая назад выгоревшие на солнце и жесткие от морской воды волосы. — Меня зовут Шейн.
— Привет, Шейн.
— Вы нам чертовски помогли, согласившись участвовать в этой истории, — продолжает ныряльщик. — Я понятия не имел, что делать. Представь, за пятнадцать лет впервые такое со мной происходит.
— Так что же, по-твоему, приключилось? — спрашиваю я, поглядывая на завернутое в одеяло тело.
— Не могу сказать в точности, — пожимает плечами Шейн. — Скорее всего бедняга погрузился, и там, на глубине, у него отказало сердце. Почти уверен, если бы приступ произошел не под водой, он бы оклемался. Предполагаю, что он захлебнулся собственной рвотой.
— Гм… — реагирует доктор Сингх, пощипывая себя за подбородок.
— Вы его будете осматривать прямо здесь? — обращается к врачу Шейн, кивая в сторону причала. — Или это нужно делать на палубе?
— Полагаю, его нужно осмотреть там, где он и лежит, — заявляет доктор Сингх.
— Вам виднее, — соглашается Шейн. — Мустафа! — кричит он одному из туземцев, оставшихся рядом с покойным. — Доктор идет на яхту. — Для большей точности Шейн указывает пальцем, кто именно здесь доктор. — Можешь идти, приятель. — И добавляет с улыбкой: — Будь моим гостем.
Доктор Сингх поднимается на борт судна, держа в одной руке чемоданчик, а в другой бумагу и ручку. Немного успокоенный, Шейн зевает и потягивается.
— Здорово, — уважительно замечает он, оглядываясь по сторонам. — Да у вас тут прекрасное место.
— Спасибо.
— Ты здесь управляющий?
— Он самый.
— А как у вас насчет работы? — задает вопрос Шейн. — Сейчас я работаю в такой гнилой дыре. Жрачка отвратительная. Уже ни одного инструктора-аниматора не осталось, — продолжает он жаловаться, то и дело поглядывая на фигуристую Анжелу. Что ж, издали она выглядит вполне эффектно. — И вот что я тебе скажу. — Ныряльщик наклоняется к моему уху, словно собираясь поведать мне страшную тайну.
— Ну что?
— У нас все отдыхающие такие зануды.
— Ясно.
— Ведь кто к нам приезжает, — ухмыляется Шейн. — Неоперившиеся молодожены да облысевшие ветераны, едва живые. — Хохочет. — И даже совсем неживые. — Инструктор снова кивает в сторону яхты. — Если кто-то из них и отважится на морскую прогулку, то либо пялятся на море, либо воркуют, взявшись за руки. А соберутся в столовой — не поверишь, как из морга вылезли. Но здесь у тебя, — Шейн с шумом втягивает воздух, словно пробуя атмосферу нашего курорта, — вполне подходящая обстановочка, чтобы было чем развлечься простому парню из Сиднея.
— Ты даже не представляешь, сколько у нас всего интересного, — подогреваю я интерес собеседника.
В это время доктор Сингх осторожно разворачивает одеяло и склоняется над погибшим.
— У меня сертификат инструктора по дайвингу, могу преподавать водные виды спорта, неплохо знаю технику ночного погружения. И вообще мастер своего дела. — Шейн все больше воодушевляется, описывая свои таланты. Неожиданно он вспоминает об обстоятельствах нашей встречи. — Как дела, приятель? — обращается он к доктору Сингху. — Похоже это на сердечный приступ?
— Определенно все признаки налицо, — подтверждает доктор. — Вам известно, были у покойного раньше проблемы с сердцем?
— По имеющимся у нас анкетным данным, он не болел, — отвечает Шейн. — Я всегда подбираю себе в команду крепких ребят. — Последние слова явно адресованы не только доктору. Ныряльщик хочет произвести впечатление и на потенциального работодателя.
— Не сомневаюсь, — бросаю я. Парень улыбается в ответ, щелкает языком и тычет в меня указательным пальцем. Мне даже трудно сразу сообразить, то ли этот Шейн по-настоящему такой бодрячок, то ли его взвинченное поведение объясняется случившимся. Многие в состоянии шока начинают болтать без умолку. Стоит парню замолчать хотя бы на секунду, как гнетущие мысли о смерти, случившейся на его яхте, возьмут верх. Шейну предстоят серьезные испытания, когда компания, где был застрахован погибший, возьмется за дело. Остается лишь пожелать, чтобы его команда и впрямь оказалась крепкой, как он тут заявлял, иначе бедолага окажется в дерьме по самые уши.