Выбрать главу

— Значит, так. Вам с Энди нужно провести репетицию, — предлагаю я.

— Хорошо, — делает Ори пометку в своем блокноте.

— Проследи, чтобы шампанское все-таки привезли, — поворачиваюсь я к Жану-Франсуа. — И не забудь проверить, сколько у нас паштета из гусиной печенки и икры. Имей в виду, что праздновать собираются почти все отдыхающие. А уж наши гости будут заказывать эти лакомства часто и помногу.

— Ясно, — кивает Жан-Франсуа.

— У нас все номера заказаны? — обращаюсь я к Гарри.

— Все забито под самую завязку, — ухмыляется тот. — Меня скоро начнут взятками одолевать!

— Итак, все знают, что кому делать.

— Гм… лично я, кажется, вообще не занят, — заявляет Бернар. Все присутствующие смотрят на него как на сумасшедшего.

— Можешь помочь в подготовке песнопений, — предлагаю я.

— У тебя это хорошо получится, — подмигивает Марко. — Слышал, как вечером в баре ты орал песни.

Более-менее разобравшись с задачами на Рождество и новогодние праздники, мчусь с собрания, чтобы успеть на проводы мистера Антонова и его семейства, улетающих на личном самолете. И вот мы стоим возле ресепшена, и я жму руку русскому богачу. Мистер Антонов остался очень доволен отдыхом. Ему чрезвычайно понравилось на нашем острове, жена в восторге от нашей кухни, а детям особенно полюбились водные развлечения. Морская прогулка накануне на закате солнца, которая обошлась олигарху в сорок тысяч долларов, оставила самые приятные впечатления. Внезапно прервав свои похвалы, мистер Антонов хватает кейс и раскрывает его на столе ресепшена. Какое-то время он роется там и наконец вытаскивает пачку конвертов. Затем начинает спрашивать у меня имена людей, которые его обслуживали, и вручает мне пятьсот долларов для Бернара, — по двести долларов каждому из официантов, в две тысячи долларов русский оценивает усердие обслуги его виллы. В довершение всего Антонов протягивает конверт и лично для меня. Там четыре тысячи долларов. Все эти цифры я знаю по одной простой причине — гость заблаговременно написал на каждом конверте соответствующую сумму. Я прихожу в неописуемую радость, однако заявляю олигарху, что он излишне щедр к нам. Но мистер Антонов только улыбается. Более того, он снова лезет в свой кейс и передает мне небольшую коробочку. Должен признаться, в эту минуту я по-настоящему смутился. Не могу сказать, чтобы я как-то особенно услужил этому человеку. Единственная задача, которую мне предстояло решить, — это заказ яхты. Да и с этим поручением я едва не облажался.

— Ну что вы, мистер Антонов, вот это уже совершенно не нужно.

— Прошу вас, не отказывайтесь, — небрежным жестом успокаивает меня русский. — Если бы мы всю жизнь делали только то, что нужно, это была бы такая скука.

— Хорошо. Большое спасибо, — растроганно благодарю я мистера Антонова.

— Это вам спасибо, — наклоняет голову щедрый гость. — Мы замечательно провели у вас время.

— Рад слышать, — улыбаюсь я и открываю коробочку. Твою мать! Да это же наручные часы «Патек Филипп»! Они стоят не меньше десяти тысяч долларов. Я хорошо в этом разбираюсь, потому что в нашей профессии по модели часов можно сразу определить, с кем имеешь дело. Например, «Брайтлинг» чаще всего дешевка по типу «на доллар пара». Однако модель этой же фирмы на руке мистера Георгия уже стоит больших денег. Если господин носит «IWC» — это признак класса и отменного вкуса. А вот «Ролекс» — безвкусица. Мне лично дарили множество часов «Сектор» по восемьсот долларов, и что? Только за прошлый год у меня их скопилось примерно пятнадцать штук, пришлось завести специальную шкатулку. Но вот такого сказочного подарка я никогда еще в жизни не получал.

— Нравятся? — улыбается русский.

— Нет слов! — выдыхаю я. Наверное, глаза у меня выпучены, как у идиота, от радости. Действительно, я просто в шоке. — Они прекрасны.

— Я рад, что вам понравился подарок, — говорит мистер Антонов, уже прощаясь. — Да, кстати, я хочу попросить вас об одном одолжении.

— Да, конечно, — бормочу я, не отрывая взгляда от часов.

— Мы с женой и детьми хотим еще приехать к вам.

— Превосходно, — улыбаюсь я.

— На Рождество, — добавляет русский.

— На Рождество? — повторяю я дрогнувшим голосом.

— Да, совсем скоро.