Требованием времени.
И он знал, что прохладная мокрая женщина, поднимавшаяся вдоль его согретых Солнцем ног, была частью отгула, хоть она и не знала, что нашла на нем далеко не только Калифорнийское Солнце.
Поскольку яркий блеск где-то в дюне был больше, чем одним; его было два. И каждая линза темных очков наблюдателя в дюнах отражала больше, чем Солнце, и женщину, и Имп Плюса, каким он был: они отражали также большую зеленую комнату проекта и тень, отлитую по Имп Плюсу в те последние выходные, чтобы не дать ему то, что он хотел, — побыть одному.
Они ему тогда не доверяли.
Быть снаружи.
Боль, которая была не расщеплением и не простой осью расстояния, снова предложила себя.
Имп Плюс растянулся, чтобы встретить через пустоту.
Подобно доверию, то была пустота, какой он сопротивлялся, но привел к созданию.
Вдоль ее новых краев катились дуги-потоки. Он пока не мог следовать за ними туда, где они начинались, но должен посмотреть, чтобы пустота создалась просто потому, что он пошел против нее. Зная это, он не упал, в этот раз.
Снова, железа снизу опалила ему какую-то нижнюю часть.
Какую нижнюю часть? В ответ он вспомнил о замечательной чаше желания его самого. Она однажды была серединной точкой — теперь не больше серединой, чем точкой. Но все еще желания.
Что-то сделать.
Что и оказалось: сначала думать, чего оно некогда хотело и делало в то же самое время, когда было серединной грядкой тела.
Тело, по которому под Солнцем взбиралась женщина. Неся с собой всю соль моря. Замереть на той серединной части его на какое-то время: время, что, как эта ночь, все делилось и делилось на свое собственное измерение ее: ее покоя. Стало быть, время так запущенное блеском наблюдателя в дюнах, что, смотря вниз через оптическое перекрестье и сквозь нижние островки, поименованные Слабым Эхом, и теперь, позади лучистой железы, чья сила стреляла в него, к скошенному назад шву, вдоль которого поле клеток сияло желто-пропитанным, словно благодаря чему-то еще, Имп Плюс ощущал, как ее покой воздействует на него, и склонялся к мысли, что он спроецировал тот желтый своим зрением, и склонялся к тому, чтобы обнаружить свое зрение лишь как отражение теплой силы железы.
Но думал так из-за женщины. Потому что то, что она давала, — время, которое она давала, — что отбросило в сияющую дюну тень проекта на много световых лет, — заставило тогда его задуматься, что его желание — полностью ее.
Что было не так. Поскольку, как Солнце, полученное ей от его тела, желание, которое очки в дюнах вспышкой в нем зафиксировали, пришло издалека за теми очками. Оно пришло от громового удара, прощупывающего бытующее в серединной части его тела в большой зеленой комнате, где он просил об отгуле. Прощупывая бытующие тем словом восстановление — как бы подготовка для человека, которому они не доверяли.
Где был Кап Ком?
В то же время слово восстановление, поступившее от Въедливого Голоса, лишь отражалось от Хорошего Голоса. Хотя еще раньше был именно Въедливый Голос: говоря: «Ты ведь не хочешь длиться вечно».
Говоря с нездоровым желанием.
Тогда как Хороший Голос, всегда такой уверенный, всегда по делу: Сверхурочные изо дня в день, ловить и доить Солнце.
Это был проект. Захват.
При цикле темноты Имп Плюс припомнил силу Солнца и то, что он знал перед запуском.
Сейчас его стало больше, чем при запуске: его стало больше, чтобы вспоминать: однако помнил ли он сейчас меньше?
Но другими словами.
Проект был Солнце. Здесь было то, чего он искал, когда вмешался Центр: он искал, откуда выкатились все эти дуги деловитых люменов.
Центр говорил. Центр говорил. Считалось, что Имп Плюс частично бодрствует. Имп Плюса спрашивали, может ли он в этой бреши датчика углеродной реакции ощущать высокое поступление из каналов водорослей, поскольку была ничтожная вероятность попадания в систему Имп Плюса неочищенного азота из растений, поэтому Имп Плюс мог ощущать то, что ныряльщики называют глубинное опьянение.
Имп Плюс не отвечал и не чувствовал никакого движения в Слабом Эхе, чтобы ответить.
Центр спрашивал, не отвечал ли Имп Плюс, чтобы сберечь энергию; Центр сказал, что пробуждение и глубокий сон невозможны в одно и то же время, однако Центр слышал быстрые волны низкого напряжения, которые пробуждались, и в то же время слышал залпы шипов высокого напряжения и эквивалентов фазы быстрого сна, что означало глубокий сон; и Центр, в странных, терпеливых подробностях подчеркнул, что аккумулятор, накапливающий электрическую энергию из элементов солнечных установок, продолжал работу на максимуме, но этого не могло быть, сказал Центр.