И Слабое Эхо вздохом, сделать который не мог бы пожелать при запуске, где раньше не было никакого разделения между прекрасно обученным Слабым Эхом, отвечающим на имя Имп Плюс, и тем, что здесь стало новым Имп Плюсом, наблюдало, что световые годы неверны, поскольку расстояние было синхронной Земной орбитой в 22 300 миль от Центра.
Но вздох, что Имп Плюс затем увидел, был тишиной, и информацию не произнесли. Точно так же информацию, которая он не знал, что у него есть: что бортовой дилатометр измерял расширение вследствие жары; что Концентрационная Цепь поддерживала связь из сознательного мозга к Центру электродами; что лимбической была система в ядре, которая была связана с нервными телами гипоталамуса.
Постой.
Он бы не остановился, поскольку эти пакеты данных, направляемые в Центр, на него сбросило Слабое Эхо. Они вернули Центр к нему, прощупывая причину максимального уровня глюкозы и не перестало ли работать соединение между датчиком воды и водой, поскольку воды должно быть намного меньше, чем показания Центра.
Имп Плюс не хотел знать.
Но припомнив, как Хороший Голос сказал: «Давай, осмотрись хорошенько, это все твое, загляни внутрь», — он обнаружил, что собирается с мыслями, как собирания его мультимембранного микровзора, что островные тела, которые уже высосали из мозга в конечности, были частями гипоталамуса, и что дико уставившиеся узлы или пакеты его собственного солнца, вертящиеся вниз по трубке от мозга к водорослям, были единицами излучения. Он знал излучение, но не то ощущал он из Слабого Эха. И он также собрался с мыслями, что другая трубка, идущая в мозг, была для питания. И высматривая сейчас сплюснутый мозг, головной мозг (который затем слегка набух, пока он смотрел, но не назад, в головномозговую парико-форму) и высматривая также сплюснутый маленький мозг, мозжечок, позади, он чувствовал, что Слабое Эхо внутри него отсоединялось и заставляло его, как воспоминание, задуматься, являлось ли тело, которое он вырастил без помощи Центра, противоположностью сознательного мозга.
Но нет — он обнаружил субстанцию, в основном не отличавшуюся от субстанции дальше за, он обнаружил центры, но не центр; новые поля потоковых точек скользили или отклонялись повсюду, растворяя какой-то один темный источник в яркие тени; его тело-щуп, щупающее оконное стекло, чуяло морские пески, бегущие сквозь солено-сладкую пористую руку, которая была ее рукой.
Он обнаружил пламенную железу там же, где и раньше, но ее мерцание развеялось по нему всему, и не только дыхательное движение, которое было им самим, расширяющимся и сокращающимся, но и прилив равномерно растущего склонения распространился повсюду вокруг с каждым движением его дыхания.
Но больше, чем дыхания, и тут почти была мысль, неравная ему ранее. Это была мысль, к которой он склонялся, но она всегда была в нем, и он должен ее думать. Поэтому он взглянул на единицы излучения, что скрутились в радиусы, чтобы их объяли газы водорослей. И посмотрел как на пламенную железу, так и на жемчужное полушарие, плавающее у переборки, и видя в то же время синий дротик и малиновую вспышку около его смещающейся субстанции, он увидел, как слова Центра образуют на Земле рот: и когда Имп Плюс пожелал, чтобы Центр исчез, его взор продул в себе дыру и устремился вверх, чтобы повиснуть без нити, и был щепкой. Которая, как он видел, была электродом, который был серой поблескивающей пуговицей в середине той самой мембраны зрения, что пробилась и проплутала дорогой наверх в скальп мозга и таким образом себя насадила.