— Простите… — пролепетала девочка.
Что она в самом деле хотела? Боялась, что Боней нас съест?
Но реакция Лелы показательна. За всю дорогу она и двух слов дочери не сказала.
Вместе с Лелой я направился вверх по лестнице, бросив прощальный взгляд на лица моих сверстников, что белели в полумраке. Может, взять с собой Эвина или Фейтла?.. Нет, не стоит.
Сорафия Боней ожидала нас в комнате, которую я счел ее кабинетом. Очень просторное помещение, с огромным, девственно чистым столом — и с отдельным круглым столиком, возле которого стояли два деревянных кресла с подушками. Едва мы вошли, Рыженькая вышла — и спустя буквально несколько секунд вернулась с еще одним стулом и подушками.
— Спасибо, я постою, — нейтрально проговорила Лела Он.
— Как вам удобнее, — кивнула Рыженькая.
Я же опустился в кресло — с большим облегчением, потому что при одном взгляде на него понял, что не способен больше пройти ни шага. Все-таки сто двадцать километров после того, как регулярно бегал всего лишь по тридцать в день — это слишком, слишком много!
Если бы не внутренняя энергия, мы бы давно уже валились как кегли. Но даже с ней… тяжело.
Рыженькая снова вышла — и вскоре вернулась, держа под руку госпожу Боней. Она ничуть не переменилась за то время, что я ее не видел, не постарела видимо. Все та же элегантная пожилая дама со снежно-белыми волосами и статной фигурой молодой женщины. Дома, правда, она была одета не в белое, как на приеме у Флитлина, а в черное. Если бы белый и черный не были «родовыми» цветами Бонеев — или цвета Школы Цапли, уж не знаю — я бы счел, что дама в трауре. Но в этом мире траурным цветом считается серый.
Она позволила Рыженькой подвести себя к креслу и мягко опустилась в него, поставив рядом свою тяжелую черную трость.
— Спасибо, Яса, дорогая, — Боней поглядела на Рыженькую. — Можешь оставить нас. Думаю, наследник Коннахов хочет поговорить наедине.
Рыженькая кивнула и была такова — действительно, вышколенная секретарша.
Сорафия Боней же перевела взгляд на меня: добрый такой взгляд, с чуть лукавым прищуром. Приятная улыбка.
— Рада снова видеть вас, молодой человек, — проговорила она. — И рада, что ваша нога настолько восстановилась, что вы… пробежали весь путь от поместья Коннахов сюда, не так ли? Поразительно! Что же такого срочного случилось? Неблагоприятное положение плода у вашей матушки? Вам нужна опытная акушерка?
— Нет, — сказал я. — Мой отец тяжело ранен. В печень. Нам нужен человек, способный сшивать и чинить внутренние органы.
Я не знал, как сказать на местном языке «хирургия» — в памяти Лиса не было такого понятия. Может быть, такого понятия не было во всем местном языке.
— Вот как, — проговорила госпожа Боней. По ее лицу мелькнуло сложное выражение.
— Вы согласитесь послать с нами мастера-целителя Иэррея? — спросил я. — Не знаю, какую плату вы берете, но…
— Да, я пошлю Иэррея, — перебила госпожа Боней. — И поеду сама. Зря я отослала Ясу… Думала, у нас будет время для разговора. Но с ранениями в печень не шутят. Сколько времени ему дал ваш лекарь?
— Три дня, — сказал я, слабо удивленный тем, что ее даже не пришлось уговаривать. Чтобы удивляться сильно, нужны, что логично, силы, а они-то у меня как раз и кончились.
Впрочем, если подумать… Если все получится, репутация Цапель взлетит до небес. И, независимо от результата, глава Школы Дуба будет лично им обязан. Выгодная сделка.
— Вот как… И когда он был ранен? — уточнила Боней.
— Вчера после полудня.
— То есть уже прошло больше суток? Что ж, не будем терять времени.
Неожиданно легким, сильным движением Боней поднялась с кресла. Ее аура вдруг запульсировала — и, словно это был сигнал (почему «словно»), рыженькая Яса немедленно показалась на пороге.
— Яса, полевой набор номер три для меня, номер пять для господина Иэррея, и сама собирайся, — спокойным властным тоном произнесла Боней. — Также двоих мальчиков для охраны. Две повозки, мою личную и большую. Выезжаем через час, собери вещи как на две недели отсутствия. Распоряжения соответствующие.
Серьезно⁈ Они могут собраться за час⁈
Мое уважение к Сорафии Боней, и так довольно высокое, подскочило еще выше. А мы-то с Лелой решили, что раньше, чем с утра, лекари не выедут!
— Двоих? — с сомнением переспросила Яса.
— С нами подмастерье Дуба, — с усмешкой сказала Боней, — и целый трехранговый ученик оттуда же. Да еще ты. Двоих ребят будет вполне достаточно.
…Через час с четвертью мы снова миновали городские ворота — в другую сторону. Еле успели: они уже закрывались на ночь. Домой! Надеюсь, вовремя.