- У девушек вырабатывается дофамин – гормон счастья, поэтому целый день они заряжены положительным настроением, и готовы к любой умственной деятельности. И кстати, пробежка уменьшит тягу к сладкому.
- В моем организме нет такого гормона! У моей бабки были усы! Если ее нарядить в камзол, то и за кавалериста бы сошла. Тестостерон – вот гормон нашей семьи. Долго там еще?!
- Придать телу формы, упругость, но не сделать фигуру мужественной – очень важно. В отличие от силовых тренировок, кардио-тренировки дают общий тонус мышцам, равномерно распределяя нагрузку.
- Ну, за мужика меня не принимали еще. – Она подняла скрещенные пальцы. - За тумбу, покрытую чехлом- было дело. И тебе пора заканчивать.
- Переходи на шаг, ты справилась. – Глен остановился и лениво потянулся.
- Если бы ты не остановился, я бы скинула тебя в реку.
- Ладно, шутки в сторону.
- А кто шутил? – Прервала его Зум-Зум. По раздувшемуся лицу девушки нельзя было сказать, что она шутит.
- Сейчас быстрая ходьба до станции и обратно. Дыши равномерней, работай руками, сохраняй ритм. Двигаем. – ретивым оленем Глен ускорился вперед, его виляющие бедра в свете восходящего солнца за секунду пробудили в ней неподдельный интерес к спортивной ходьбе.
- Мы отзанимались минут 15, стоило ли вставать ни свет ни заря?
Зум-Зум деловито прошлепала по асфальту мимо своего одноклассника. Теперь она поняла выражение «открылось второе дыхание», испытывая прилив сил в груди и ногах. По набережной до станции было около трехсот метров, путь туда и обратно не набирал и километра, эта иллюзия расстояния сыграло с Зум-Зум злую шутку, потому как через полтора часа вместе с тем же Гленом они стояли на пороге класса с виноватым видом.
- Извините, мы опоздали. – хором сказали они.
Учитель математики облокотился на учительский стол, поглядел на парочку поверх очков и добавил:
- Доисторические динозавры не были так удивлены, глядя на приближающийся метеорит, как удивлен я, глядя на вас. Вы запыхались? Сегодня до самого окончания этого осеннего дня я буду тешить себя мыслями, что вы очень спешили на математику из любви к логарифмам. А возможно ли, что вы не желали расстроить меня?! Я буду размышлять об этом. Садитесь.
Пока они добирались до своих мест по классу прокатилась волна смешков и шёпота. Зум-Зум еще не успела достать учебники, как ее телефон затрясло. Патриция не унималась. Она сидела перед преподавателем и не могла свободно обернуться, но даже по ее затылку Зум-Зум поняла, как та ошеломлена. Глен сидел в правом ряду за первой партой, приняв непринужденную позу Патриция почти не сводила с него глаз, пытаясь уловить хоть намек на происходящее.
До последнего урока Зум-Зум вытирала взмокший лоб, ее сердце выделывало странные кульбиты в груди, распухшие пальцы пульсировали, будто их перетянули невидимыми нитями. Она извела три пачки салфеток. «Сколько может выйти жидкости из женского тела?!» - думала про себя Зум-Зум. На первой же перемене она рассказала обо всем Патриции в подробностях, упустив лишь тот момент, что утром при любой возможности таращилась на круглые ягодицы Глена. Патриция не была в восторге от задумки Зум-Зум, разумеется, она поторопилась высказать это подруге.
- Гравитация сильнее обычного? Ты сидишь, не поднимаясь весь день. – Учебный день закончился, можно было уже собираться домой. Патриция тянула подружку за рукав.
- Глен велел остаться после уроков. – Зум-Зум распласталась на парте. Все занятия ее рот сводило судорогой от зевоты, глаза предательски слипались, своими тряпочными кедами она натерла себе несколько мозолей, которые не давали ей покоя весь день.
- Что, мать вашу, происходит? - сквозь зубы процедила Патриция.
- Я тебе все разжевала, какую часть объяснения ты не поняла?
- Ты упустила ту часть, где говориться, что он теперь твой начальник. Как много времени он собирается у тебя отнять?...
В этот момент в класс вошли Глен, Люк и Сидни. Глен уселся рядом с Зум-Зум, Люк встал напротив них, скрестив на груди руки, а Сидни, всегда перебарщивавшая косметикой, по традиции была за правым плечом своего парня, и больше походила на телохранителя.
- Ладно, Зум-Зум, я пойду. – Патриция уставилась на свою сумку так, будто та неожиданно покрылась золотом.