На пороге нам дорогу преградил здоровенный шкаф.
— С детьми нельзя, — пробасил он.
— Сейчас этот ребёнок тебе глаз на жопу натянет, — резко ответил я, нахмурившись.
Батя хохотнул, а Игорь тут же поспешил объяснить:
— Это тот самый брат подростка. Он у вас что-то устроил.
Охранник замешкался. И пока он думал, мы прошли мимо него, попадая внутрь.
Я увидел Акулыча там же и удивился. Он сидел на диванчике, грустный и отрешённо посматривал на дубинку, которой помахивал лысый громила.
— Я бы не стал этого делать, — грубо сказал я этому провокатору. — Если не хочешь, чтобы он откусил тебе руку.
— Ха, а вы кто такие? — повернулся к нам второй.
— Я брат этого парня, — ответил я.
Охрана переглянулась.
— Твой забитый братик даже посмотреть на меня боится, — ухмыльнулся лысый. — Откусит руку… ну ты и фантазёр.
— Акулыч, улыбнись, как умеешь, — предложил я ему.
Теперь акулоид обрадовался, увидев меня, и отрастил акульи зубы.
— Ох ты ж!.. — отскочил лысый, чуть не сбивая вышедшую из коридорчика мадам.
— Да вы что⁈ — воскликнула симпатичная женщина в годах, в облегающем красном платье с очень откровенным декольте. — С ума сошли⁈
Затем она перевела взгляд на нас, точнее больше на меня.
— Тебе чего, мальчик? — спросила мадам. Судя по голосу, она мне и звонила. А взгляд её, действительно, испуганный.
— Что у вас случилось? — взглянул я на неё. — Вы умоляли забрать моего брата.
— А, так вы и есть его брат? — облегчённо вздохнула мадам. — Акулыч, как он назвался… он несовершеннолетний. А ещё и у него улыбка страшная.
— А если б улыбка не была страшной — вы пустили бы его к девушкам? — спросил батя. Его взгляд то и дело ненавязчиво нырял в декольте мадам, впрочем как и взгляд Игоря.
— Я законы Империи знаю, — проворчала мадам. — И не хочу очутиться на нарах. Несовершеннолетним вход запрещён. И точка!
— Да я уже взрослый! — выкрикнул Акулыч из угла.
— Братишка, посиди, пожалуйста, и помолчи, — как можно мягче осадил я его. И акулоид вроде бы понял, стоило ему встретиться со мной взглядом.
— Да про улыбку это я так, — пояснила мадам. — Никогда раньше не видела таких больших зубов.
— И между прочим, все здоровые, — похвастался Акулыч. — Чищу каждый день, утром и вечером.
— Ты, юморист… Я про то, что улыбка слишком страшная у тебя, — просверлила его взглядом мадам. — Всех девчонок напугал.
— Ага! Значит, вы его всё-таки пустили⁈ — воскликнул батя.
Мадам покраснела, вздохнула:
— Меня не было. Марго, моя ассистентка, стояла за стойкой. Он сначала ей с ходу предложил… пардон… совокупиться.
Батя тут же прикрыл мне уши, ну а мне то что. Я продолжал слушать с помощью змейки.
— И что дальше? — удивился Игорь.
— Марго ответила, что есть ещё двадцать свободных красоток, которые готовы совокупляться с ним. И он сказал, чтобы выводила всех в зал. А когда они выстроились, он улыбнулся, вот как только что. И напугал девчонок…
— Девчонок… — прыснул со смеху батя. — Из них такие же девчонки, как из меня Пожиратель Миров.
— Ладно уж вам, — нахмурилась мадам. — Я за них пасть любому порву, понятно?
— Всё-всё. Очень вас испугались и уходим, — ухмыльнулся Игорь.
— Пошли уже, ловелас, — позвал я Акулыча на выход, но он как-то не спешил подниматься с диванчика.
— А можно я здесь переночую? — с надеждой посмотрел он на меня.
«БЕГОМ, ТВОЮ МАТЬ!» — отправил я ему ментальный рык, и акулоид подскочил с места, направляясь за нами в сторону выхода.
Он пытался стащить визитку со стола, но я его предупредил, что посажу на безрыбную диету. И это на него повлияло даже похлеще прошлого ментального обращения.
Доехали мы до поместья в тишине. И чуть позже я проводил Акулыча до Обители.
— Ну, и что мне теперь делать, шеф? — прошипел он.
— Учись пока, узнавай новое, развивайся, — ответил я. — Всё просто. А это дело… ещё успеется, поверь.
Чуть позже я вернулся в дом, прошёл в детскую, переоделся в пижаму.
— Ну что там, Серёжа, — зашла в мою комнату маман. — Никого он не сожрал? А то твой папка только ржёт и непонятно, где он шутит, а где правду говорит.
— Уже разобрались, — ответил я. — Жертв нет, ущерб не нанесён. Всё? Могу ложиться спать?
— А, да, конечно, — спохватилась мама Наташа. — Спокойной ночи, Серёженька.
— Ага, и тебе спокойной ночечки, мамулечка, — не выдержал я. — Чмоки-чмоки…
Маман замерла, затем попробовала мой лоб.
— Показалось, что бредишь, — пробормотала она.