— Окей, — соглашаюсь я, указывая рукой на бассейн впереди. — После вас.
Когда Делайла поворачивается ко мне спиной, я, наконец, позволяю себе ту улыбку, которую сдерживал все это время, и мои глаза невольно останавливаются на ее подпрыгивающей заднице.
Это для меня что-то новое. Я каждый день вижу тела, особенно когда сам участвовал в соревнованиях. Всегда воспринимал их как оболочку, которая просто держит нас живыми, активными, способными делать то, что мы любим, с теми, кого любим.
Никогда раньше я не ловил себя на том, что влюбляюсь в кого-то, кого учу.
Я ни в кого не влюблялся с тех пор, как был подростком.
Да, были симпатичные девушки, от которых сердце начинало стучать чаще и вставал член. Однажды я даже думал, что был влюблен.
Но это…
Зубы буквально ноют от желания впиться в мягкую плоть Делайлы, но я не могу. Я знаю, что не могу.
Но, черт возьми, как же я этого хочу.
Глава 5
Грей
Я опускаю пластиковое сиденье стула, краем глаза наблюдая, как Делайла пытается устроиться на краю, почти сваливаясь. Полотенце аккуратно сложено у нее на коленях, руки сцеплены и лежат сверху. Правая нога закинута на левую, подчеркивая стройную линию икры и то, как пятка ее правой шлепанцы еле касается ноги.
Меня это отвлекает.
Какого хрена меня это отвлекает?
Расставив ноги пошире, я облокачиваюсь предплечьями на колени, поворачиваюсь к ней, замечая, как она кусает нижнюю губу, глядя на детский урок плавания. Треть детей уже в воде, они плескаются и смеются, пытаясь наловить как можно больше резиновых уточек для своей команды.
Кто-то, видимо, поднял сетку и раздал уточек, после того как я рассыпал их по полу.
— Боже, это какая-то фигня! — выдыхает Делайла. — Почему я так чертовски нервничаю? Я…
— Это нормально, — успокаиваю ее, как и любого другого нервного ученика. — Ты учишься новому.
Делайла не отвечает, и я замолкаю. Время тянется под раздражающее тиканье часов, пока она вдруг не выпрямляется, поворачивается ко мне и случайно ударяет коленом по моему. По моей коже тут же пробегает странная волна тепла в том месте, где она меня коснулась.
Замечаю, как ее пальцы сжимаются на коленях, костяшки белеют. Похоже, она тоже почувствовала это.
Но так же быстро, как она задела меня, Делайла отстраняется. Язык, правда, у нее не тормозит.
— Так, правила игры.
Я киваю.
— Валяй.
— Я-Я не хочу, чтобы на меня давили. Я не собираюсь становиться профессиональной пловчихой, просто хочу… просто хочу доказать, что могу. Что могу плавать. Что смогу зайти в воду и поплыть.
— Конечно. Тут никто не будет давить, Делайла. Все по твоим правилам, ты главная. Ладно?
Она кивает, но по лицу видно, что все еще напряжена.
Через бассейн выходит один из джентльменов, который плавал, оставляя за собой следы воды. Спустя секунду слышится резкий свист — мисс Питерс машет пальцем какой-то девчонке за плохое поведение.
Я вдыхаю, наслаждаясь привычными звуками вокруг, сильным запахом хлорки, с которым вырос. Рядом я замечаю, как Делайла дергается.
Могу понять ее страх. В этом мире есть вещи, которые и мне не нравятся. За семь лет преподавания плавания я видел все возможные проявления людских страхов и их возможностей.
Само появление здесь — уже не простая штука. Но оно того стоит. Быть готовым что-то изменить — непросто. Учиться новому — тоже.
— Дай я просто сегодня окуну палец в воду, пока снова не передумала, — предлагает Делайла.
Ее слова меня не удивляют. Да, ей страшно. Это видно по дрожи в ее голосе, по тому, как напряжено ее тело, по тому, как она постоянно теребит мочку уха. Я видел столько страха в своей жизни, что буквально чувствую его запах, могу даже на вкус попробовать.
Но в Делайле есть стержень.
Иначе она бы не была здесь, не устанавливала бы свои правила, не была бы готова дать воде еще один шанс.
— Окей, — просто соглашаюсь, чтобы не отпугнуть ее еще больше. — Скажешь, когда будешь готова, Делайла.
Она поднимается, наконец-то отпуская полотенце и вешая его на металлическую перекладину. Я смотрю, как она подходит к краю бассейна и замирает у лестницы, глядя вниз на гладкую аквамариновую поверхность.
— Может, я первый залезу в воду? — предлагаю, уже скидывая свои шлепанцы.
Я спускаюсь по металлическим ступенькам, и как только неглубокая вода касается моих ног, постепенно поднимаясь по голеням и выше, я чувствую, как вся накопившаяся в теле напряженность испаряется. Вода — она видела меня всяким: счастливым, взволнованным, обеспокоенным и грустным — принимает меня без колебаний.