— Да, да, блядь, дааа!
— Открой глаза, красавица. Мне нужно видеть тебя.
Когда Делайла открывает глаза, они мутные, уголки ресниц слиплись от влаги. Этот взгляд вызывает во мне что-то первобытное. Я тот, кто заставил ее так выглядеть, и хочу быть единственным, кто делает это с ней.
Из ее груди вырывается слишком громкий стон, ее бедра сжимаются вокруг моей талии, а киска пульсирует, но я знаю, что ей хорошо, но не так охрененно, как могло бы быть.
Перестроившись, я тяну ее вниз, пока она не оказывается в моих бедрах, одной рукой прижимаю ее внутреннюю сторону бедра, разводя ее ноги шире, а другой прикрываю ей рот, чтобы приглушить ее стоны. Мне вообще-то плевать, насколько громкая она, она могла бы орать хоть на весь салон, но я знаю, что Делайла будет смущаться, если подумает, что водитель нас слышит.
— Потрогай себя, Делайла.
Ее тонкие, немного холодные пальцы протискиваются между нашими телами, задевая мой член всякий раз, когда я выхожу из нее.
Ее тело снова сжимается вокруг меня, а вторая рука хватает мои пальцы, которые прикрывают ей рот, с такой силой, что на моей коже проступают белые пятна.
— Отпускай. Позволь этому случиться.
Ее влага заливает мой член, все тело Делайлы напрягается и замирает, а потом начинает содрогаться. Она кусает мои пальцы, размазывая слюну, ее глаза широко распахнуты, прикованы ко мне.
Я сжимаю зубы, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по мне с дикой силой, яйца сжимаются. С громким стоном ее имени я разряжаюсь внутрь, больше не в силах сдерживаться.
Когда я прихожу в себя, пот уже начинает остывать в складках кожи и на шее, а я смотрю на Делайлу так, будто вижу ее впервые. Она — чертово воплощение красоты: большие блестящие глаза, растрепанные волосы, смятая одежда.
Целуя мои искусанные пальцы в знак извинения, Делайла убирает мою руку от своего рта и садится, встречаясь со мной на полпути для нежного поцелуя.
У меня возникает отчетливое ощущение, что она хочет что-то сказать, хотя я не уверен, что именно, поэтому молчу, ожидая слов, которые так и не приходят.
Когда мы отстраняемся, слышен влажный чмок — моя сперма стекает из ее тела на сиденье.
— Не переживай, — говорю я, поправляя ее белье, а потом натягиваю свои брюки. Мы меняем места, чтобы не сидеть в луже, и теперь сидим спиной к все еще закрытому перегородочному окну, ощущая плавное движение машины по улицам.
Делайла снова устраивается у меня под боком с довольным вздохом, переплетая наши пальцы, пока наши сердца возвращаются к нормальному ритму.
Я запоминаю это ощущение, пока машина плавно катится в сторону Бэйсуотера. Делайла выходит первой, щурясь на слабом солнечном свете, и я следую за ней, поднимаясь по ступенькам и облокачиваясь на стену ее квартиры, пока она роется в сумке в поисках ключей.
— Хочешь зайти?
Я протягиваю руку, чтобы убрать завиток ее волос за ухо.
— Я бы с удовольствием, но не хочу тебя перегружать.
— Я не перегружена, я просто…
— Может, тебе нужно время, чтобы все обдумать?
Делайла кивает, ее глаза ищут в моем лице хоть какой-то намек на недовольство или раздражение. Но она этого не найдет.
— И это нормально, красавица… Мне сегодня было очень хорошо.
Она улыбается, и все ее лицо просто светится.
— Мне тоже, Грей.
— Отлично. — Я краду у нее еще один поцелуй, задерживаясь на ее губах, вдыхая аромат ее духов в последний раз. — Ты позвонишь, когда будешь готова?
— Обещаю.
Ее обещание звенит у меня в ушах всю дорогу до дома. Я все еще могу представить, как она уютно устроилась рядом, прижимаясь ко мне своим тихим, уверенным присутствием.
Когда я захлопываю дверь, Хадсон уже на кухне, готовит что-то масштабное. Запах курицы и соевого соуса щекочет ноздри, и у меня урчит в животе, хотя я ел всего полтора часа назад.
— Хочешь порцию? — спрашивает он, увидев меня.
— Пожалуйста.
Разложив по мискам курицу с овощами, мы садимся на диван, а на экране тихо идет последний футбольный матч.
— Ну и как прошло?
Я не могу сдержать улыбку.
— Офигенно. Она мне реально нравится.
— А ты ей?
— Да, вроде бы.
Хадсон кивает, снова обращая внимание на игру, а я нанизываю на вилку кусок курицы, задумчиво жуя. Свидание с Делайлой прошло на ура, лучше, чем я мог себе представить, но есть одна вещь, которую она сказала, и которая не выходит у меня из головы, грызет меня изнутри.
— Она рассказала мне, почему не ходит на свидания.