Но ничего, кроме спокойствия и счастья, не всплывает на поверхность.
Когда мое лицо полностью очищено, я тащу Грея обратно в кровать, лениво взбивая подушку, чтобы сесть поудобнее.
— Легче? — спрашивает он.
— Немного. Все еще слабость… чувствую, что день просто в пустую уходит.
— Что? — Грей взбивает свою подушку и притягивает меня к себе. — Отдых?
— Ну да.
— Отдых — это не пустая трата времени, Делайла. Это тело дает понять, что с него хватит. Я раньше думал так же, пока не попал в аварию, сломал ногу и порвал связку. Мне пришлось отдыхать. Пришлось слушать тело, а не голову.
— Сколько тебе было, когда это произошло?
— Двадцать один.
— Я плохо это умею, — признаюсь. — Все это… слушать свое тело, а не голову.
— Ммм, и работаешь ты слишком много, — соглашается Грей, как будто моя сестра говорит. — Вероятно, именно это и вызвало твою мигрень. Можно и нужно отдыхать, когда ты чувствуешь, что пора. Тело нужно уважать, Делайла, а не постоянно доводить его до предела.
Я перевариваю его слова, пока мы лежим, переплетя пальцы, его подбородок покоится на моих спутанных волосах. Комнату наполняет лишь наше спокойное дыхание. Он прав: я слишком давлю на себя, всегда так было. Всегда стремилась стать лучшей во всем, к чему прикасалась. Годы я называла это амбициями, целеустремленностью, но теперь это наносит ущерб моему здоровью и психике.
Я работала до поздна, чтобы не приходить домой в пустую квартиру, заказывала еду на вынос, чтобы не сталкиваться с тем, что нужно накрывать стол на одного.
Могла бы изменить свое поведение, могла бы постараться больше, чтобы найти отношения, человека, который бы занял это пустое пространство, для кого бы я готовила еще одну порцию.
Но я не делала этого, потому что боялась. Слишком боялась сделать этот шаг.
Все мужчины, которых я встречала в барах и пабах, даже иногда на работе, не показали мне, что ради них стоит рискнуть.
Кроме Грея.
Он стоит того.
Глава 19
Делайла
От переутомления я снова засыпаю, просыпаясь лишь для того, чтобы съесть пару сухих крекеров, на которые меня уговаривает Грей. С трудом замечаю мягкий золотистый свет, исходящий от лампы и освещающий раскрытую книгу на его коленях, пока я медленно пережевываю, глотаю и снова закрываю глаза.
Когда просыпаюсь в третий раз, меня будит пронзительный звук будильника, напоминающего о новом дне в офисе.
— Возьми больничный, если нужно, — предлагает Грей, его голос хриплый и глубокий после сна.
Я смотрю на него — на его щеке виден след от сна, а глаза приоткрыты наполовину.
Голова больше не болит, тело кажется отдохнувшим. Обычно я бы рискнула: пошла в офис и притворялась бы, что все в порядке, как всегда, даже если мое тело не до конца восстановилось.
Но сегодня…
Сжав его руку, лежащую на моем животе, я целую его костяшки и затем тянусь за телефоном.
Впервые в жизни я звоню на работу и говорю, что не приду, потом сбрасываю и глажу край одеяла, размышляя, чем же мне заняться целый день.
— Думаешь, сможешь удержать завтрак, красавица?
Мой желудок урчит при одной только мысли.
— Возможно.
— Тогда я что-нибудь приготовлю. Ты лежи.
Грей чмокает меня в губы и выпрыгивает из кровати, на нем только нижнее белье.
Чувствую себя странно, оставшись в постели, зная, что обычно в это время я уже встала бы и начала собираться. Еще более странно слышать, как хлопают дверцы шкафчиков, шипит чайник, нарушая тишину моей квартиры. Напоминает, что я здесь не одна.
Но меня это совсем не напрягает. Напротив, это чертовски приятно.
Я быстро иду в туалет, когда мочевой пузырь заявляет о том, что под одеялом больше не полежишь, и задерживаюсь в коридоре, чтобы взглянуть на силуэт Грея, стоящего перед холодильником. Когда он стоит спиной ко мне, я могу смотреть столько, сколько захочу. Хотя есть чувство, что даже если он обернется прямо сейчас и поймает мой взгляд, я не смогу оторваться — и точно не стану отрицать, что разглядываю его.
Его мышцы напрягаются, когда он что-то достает, и я задерживаю взгляд на них чуть дольше, чем надо, прежде чем скользнуть взглядом по остальной части его тела.
Как его черные трусы облегают его задницу — должно быть противозаконно.
Да и икры, рельефные от огромного колличества часов плавания, — не менее преступны.