— Может, и так, но ты все равно сделала это.
Делайла отрывает щеку от моей ключицы и смотрит на меня.
— Да, сделала, правда?
Киваю и начинаю плыть к глубокой части бассейна, не ослабляя хватку, пока мои ноги работают за нас обоих.
— Я горжусь тобой.
Делайла наклоняется и забирает поцелуй с моих губ, не волнуясь, кто нас увидит. Ее это не беспокоит так, как меня. Но я слишком зависим от нее, слишком увлечен, чтобы отпустить или сказать "нет", поэтому отвечаю на ее поцелуй.
Когда она отстраняется, то нежно целует меня в нижнюю губу, после чего ее губы быстро превращаются в улыбку.
— Я тоже горжусь собой.
Между нашими затягивающими прикосновениями мы с Делайлой практикуем плавание на спине, на животе и проверяем, как долго она может задерживать дыхание под водой.
— Наверное, я сейчас выгляжу просто шикарно, — шутит она, когда ее голова в пятый раз выныривает из воды, а капли воды стекают по шее и скрываются в соблазнительных изгибах ее тела. Я наблюдаю, как одна из капель медленно скользит между ее грудями, исчезая, прежде чем я успеваю облизнуть ее.
— Ты правда выглядишь шикарно, — отвечаю я, оглядывая ее мокрые волосы, которые теперь стали чуть растрепанными, и ее вздернутые ресницы. Она напоминает мне себя утром в душе, перед тем, как я буквально выбил у нее из головы все мысли, но сейчас она менее спокойна и уже не так пьянa от желания.
— Сладкоречивый, — подмигивает Делайла, снова погружаясь под воду, чтобы задержать дыхание. Я жду, когда она всплывет, и мысленно считаю секунды, наблюдая, как пузырьки воздуха всплывают с ее сжатых губ.
Когда Делайла с хрипом снова выныривает, я снова притягиваю ее к себе. Мне нужно чувствовать ее рядом, я просто не могу насытиться.
— Что ты делаешь на этой неделе? — спрашиваю я.
— На этой неделе? Работаю. Мне придется наверстать упущенное за сегодня… и пересмотреть ошибки, которые я, вероятно, сделала во вторник, потому что не могла сосредоточиться ни на чем, кроме жуткой боли в голове.
Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю, какой бледной и слабой она выглядела, когда открыла мне дверь во вторник. Белая как простыня, слабо держалась на ногах, потная. Это было на нее не похоже.
Хотя я бы солгал, если бы сказал, что не почувствовал радости от того, что был рядом. Не потому, что она была больна, я бы с радостью забрал всю ее боль на себя, но потому, что я был тем, кого она попросила прийти, кому доверилась, кого захотела видеть, чтобы я помог ей выздороветь.
— А что насчет выходных?
Делайла морщится.
— Если работы будет столько, сколько я думаю… Придется поработать пару часов в субботу утром, но только из дома. Так что, если ты хочешь…
— Я подумал, что ты могла бы прийти ко мне, — предлагаю я, чувствуя смесь страха и волнения. — Я мог бы что-нибудь приготовить для нас двоих.
— Что, например?
— Я пока не продумал до конца, красавица, но что-то соображу, если ты скажешь «да»…
— Да, Грей. Я бы с удовольствием.
— Субботний вечер? Шесть часов подойдет?
Делайла нежно проводит большим пальцем по моей скуле и кивает.
— Звучит идеально.
Хорошо, что у меня с Делайлой на субботу планы, потому что с того момента, как я поцеловал ее на прощание у центра отдыха в среду, неделя пошла к чертям.
Будто кто-то нагадил Хадсону в протеиновый коктейль в четверг утром, потому что его настроение было просто отвратительным: он даже не посмотрел на меня, когда я пытался с ним заговорить, а потом вообще вышел из дома, не ответив на мой вопрос.
Я опоздал на работу почти на два часа, потому что впервые в жизни неправильно прочитал расписание и подумал, что моя смена на спасательном посту начинается только днем.
Когда я наконец добрался до работы, мне пришлось выслушивать строгий выговор от начальства, прежде чем сесть на спасательное кресло, которое все еще было немного теплым от предыдущего сменщика.
Не прошло и десяти минут, как в глубокой части бассейна один из малышей начал давиться. Я едва успел спуститься по ступенькам и быстрым шагом подойти к краю бассейна, чтобы безопасно прыгнуть в воду.
Отец мальчика уже хлопал его по спине, пытаясь помочь избавиться от воды, когда я подбежал к ним, а громкие звуки кашля эхом разносились по стенам.
— Нужно его вытащить, — говорю я, поднимая мальчика за подмышки и яростно работая ногами, чтобы вернуться к бортику.
Но мы не доплыли так далеко.
С последним приступом кашля пацана вырывает прямо на меня. Куски блевоты застревают в моих волосах и стекают по лицу.