— Почему эта девушка просит у тебя автограф, Грей? — спрашивает воображаемая Делайла. — Что она имеет в виду, когда говорит, что ее брат тобой восхищался? За что? Он тебя знал?
Я не могу ей ответить, потому что моя голова идет кругом.
Я просто вышел за кофе.
Девушка достает из недр своей сумки кучу бумаг, и из этой кипы появляется мятая страница и ручка, испачканная крошками.
Я беру их, стараясь скрыть дрожь в руках, подписываю старой подписью, которую не рисовал уже несколько месяцев, а то и год. Петли и завитки приходят на память через мышечную память, но странное ощущение все равно остается.
Мобильный телефон появляется перед моим лицом, и я немного приседаю, чтобы попасть в кадр, с полуулыбкой и прищуром из-за ослепляющего солнца и вспышки камеры.
— Спасибо огромное! — девушка восторженно берет обратно бумагу и ручку. — Честно, вы сделали мой день, я…
— Пожалуйста… Ты не против, если я попрошу не выкладывать это фото в сеть? Просто меня сейчас не особо упоминают в прессе, и…
Чувство вины накатывает моментально. Вина за то, что я попросил эту бедную девушку не постить фото в соцсетях, и за то, что звучит это так, будто я что-то скрываю, даже для самого себя, а это последнее, чего бы я хотел. Просто… Я еще не рассказывал Делайле, и это явно не тот способ, как бы я хотел, чтобы она узнала.
— Все нормально, — она улыбается мне сжатыми губами. — Спасибо, что остановились.
Я поднимаю руку в прощальном жесте, пока она уходит, забирая с собой два личных куска меня.
До сих пор в полном замешательстве, я захожу в кафе и начинаю путаться в словах, что совсем не похоже на меня, и даже умудряюсь неправильно заказать свой напиток. В моей чашке слишком много сладкого сиропа, но я заставляю себя сделать пару глотков, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Остальные напитки я держу в картонном подстаканнике, но руки дрожат.
— Ты в порядке? — спрашивает меня коллега, когда я ставлю напитки на общий стол в комнате для персонала. — Ты выглядишь так, будто только что увидел призрака.
Потому что я действительно увидел.
Призрак моего гребаного прошлого.
— Все нормально, — отвечаю я, уже направляясь обратно на свою смену в спасательское кресло.
Если я думал, что раньше было хреново не рассказать Делайле после того, как она раскрылась передо мной, то сейчас это чувство просто ничто по сравнению с тем, как я себя чувствую теперь.
Меня только что остановили на улице. Меня узнали. Меня попросили фото и автограф.
И что мешает такому случиться, когда я буду с Делайлой?
Абсолютно нихуя.
Самый простой вариант — снова спрятаться.
Но я не хочу прятаться у всех на виду. Делайла не заслуживает быть спрятанной, и я слишком эгоистичен, чтобы ее отпустить.
Что-то придется сделать. Мне нужно принять решение; не если рассказывать Делайле, а когда.
Я думал, у меня будет еще немного времени, чтобы продумать, как сказать это, как преподнести правду так, чтобы не разрушить ее доверие…
Но, похоже, не судьба.
Глава 22
Грей
— Я готовлю для Делайлы сегодня вечером, — говорю я Хадсону, потягивая утренний кофе, пока он взбалтывает свой протеиновый коктейль со вкусом чего-то там.
— Здесь?
— Ага.
— Тебе нужно, чтобы я свалил или…
— Как хочешь.
Мне, честно говоря, не очень хочется выгонять брата из того, что теперь тоже его дом, но мы с Делайлой еще не обсуждали знакомство с семьей, так что я не знаю, ждет ли она, что мой младший брат будет сидеть за столом на нашем свидании. Я склоняюсь к тому, что нет.
Хадсон разблокирует телефон, уже что-то печатая.
— Посмотрю, свободен ли Огаст…
— Буду благодарен. — Подношу кружку к раковине, споласкиваю ее и, повернувшись к брату спиной, бросаю следующую бомбу: — Думаю, придется рассказать Делайле про все это дело с плаванием.
— С плаванием? А, ты про то, что ты Грей Миллен?
Поворачиваюсь через плечо, чтобы увидеть нарочно пустое выражение лица Хадсона.
— Да… про то, что я Грей Миллен.
— Ты же говорил, что пока не собираешься это упоминать.
— Не собирался, — признаю я, тут же чувствуя себя мудаком. Я никогда не хотел врать Делайле… просто хотел пока не говорить правду. Я понимаю, что это уже само по себе плохо, но у меня были на то свои причины…
— Что изменилось? — спрашивает Хадсон.
— Меня вчера узнали.
Я рассказываю брату, что случилось, наблюдая, как он медленно начинает кивать.
— Да… — он морщится. — Если ты действительно видишь, что это может зайти далеко, придется ей рассказать.