Стирая каждый дюйм моего тела, каждое воспоминание о нас вместе. О том, что было между нами. О мне.
Хадсон находит меня, завалившегося в диванные подушки, физически больного от мысли о том, что Делайла нашла кого-то другого, что она с кем-то другим, что она позволила кому-то еще ее трогать.
Мне становится еще хуже от осознания, что это полностью моя вина. Если она это делает, то только потому, что я ее к этому подтолкнул, потому что эгоистично хотел удержать ее рядом с собой, вместо того, чтобы позволить ей самой решить, хочет ли она остаться в этих отношениях.
Я знал, что этот секрет ранит ее. Я построил наши отношения на хлипком фундаменте и просто клеил пластырь на трещины, вместо того чтобы взглянуть им в лицо и рискнуть тем, что все рухнет.
— Грей… Грей? — до меня доносится хриплый голос и жесткое потряхивание за плечо. — Ты в порядке, братан?
Я качаю головой, провожу рукой по челюсти.
— Ты…
— Я люблю ее, — моя правда повисает в воздухе, осязаемая, словно ее можно попробовать на вкус.
Хадсон смотрит на меня своими влажными зелеными глазами, один уголок его губ поднимается вверх.
— Тогда тебе нужно бороться за нее, брат, — говорит он так просто, словно это будет легче легкого.
Думаю, бороться за Делайлу — это да, я уже этим занимаюсь. А вот вернуть ее обратно — в этом я не уверен.
Но сдаваться я не собираюсь.
— Ты уже придумал, что делать дальше? — на следующее утро спрашивает Блейк, пока мы оба сидим в бесплатной сауне после изнурительных заплывов в бассейне. Он знает, что я чувствую к Делайле, это написано у меня на лице, и, вероятно, кто-то, вроде моего брата и лучшего друга, давно уже заподозрил мои чувства к ней, задолго до того, как я сам их осознал.
Потягиваясь, я тру уставшие глаза тыльной стороной ладони. Редко в последнее время удается почувствовать себя бодрым после воды. Это, вероятно, связано с тем, что я встал в половину шестого утра и уже несколько часов тупо пялюсь в потолок, не в силах отключить мозг. Слушал, как снаружи просыпается заспанный Лондон: ранние утренние бегуны и мужики, расставляющие палатки на рынках.
Как только я услышал, как Хадсон хлопнул дверью, уходя на свою утреннюю тренировку, я тоже вылез из кровати и написал Блейку, узнать, свободен ли он.
Провожу прохладной тряпкой по лбу, смотрю на брата сквозь удушливую жару.
— Я пока не придумал, она не отвечает на звонки, сразу переключается на голосовую почту. То же самое с сообщениями.
— Ну хоть доходят, значит, ты не в блоке, — слова Блейка зажигают в груди маленький огонек надежды, который продолжает гореть, пока я сижу на спасательной вышке на работе, бездумно наматывая и разматывая цепочку от своего серебряного свистка на руку.
Когда возвращаюсь домой, в квартире все так же тихо и темно, ночь наступает быстрее, ведь лето уже далеко позади. Я измотан до костей. Пишу сообщение Хадсону, чтобы узнать, где он, но ответа сразу нет, так что я решаю быстренько сделать себе вок на ужин.
Включаю телевизор на автомате, пока ем, но ничего не привлекает внимание, поэтому я мою тарелку и направляюсь в спальню, надеясь, что целый день в хлорке и на свежем воздухе хотя бы подарит мне еще один час сна.
Забираясь под одеяло, мой взгляд падает на потрепанную книгу, лежащую на прикроватной тумбочке. Я дочитал ее неделю назад, нужно было узнать, чем все закончится, да и вообще я использовал ее, чтобы хоть как-то удержать связь с Делайлой.
Но я не могу эгоистично держать ее вещь у себя — нужно вернуть книгу. Возможно, у меня получится с ней поговорить, когда буду отдавать.
По оживленным тротуарам меня сопровождают мамочки с колясками и собачники, пока я иду в цветочный магазин с книгой и запиской, надежно спрятанными под рукой.
— Чем могу помочь? — спрашивает меня флористка, когда я захожу внутрь, слегка ошарашенный от сильного аромата цветов и зелени. Видно, что она по уши в работе, ее фартук весь в пятнах от воды и грязи. Я мельком смотрю на стопки готовых букетов, аккуратно перевязанных ленточками, и чувствую, как начинаю теряться.
— Мне нужен букет… Лилии, если они есть.
— Конечно. Какого цвета хотите?
— Розовые, — говорю я, — с кремовой лентой.
Флорист суетится вокруг, доставая ярко окрашенные лилии из ведра, оставляя лужи воды на полу, пока подрезает стебли. Искусно перевязывает букет выбранной мною лентой, пододвигая его вместе с терминалом, озвучивая итоговую сумму. Я расплачиваюсь с натянутой улыбкой и поворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти.
Резкий холод щиплет уши, пока я иду к квартире Делайлы. Крепче сжимаю цветы, жалея, что не поплавал хотя бы полчаса с утра, чтобы развеять сомнения.