— Послушай, Хитоси, — лениво сказал он, — стоит ли связываться с этими красными выкормышами? Пусть они во всеуслышание скажут, что красные — это сволочь, и ползут себе дальше. Не забудь только, братец, на прощанье каждому из них плюнуть в глаза.
Человек в военном громко расхохотался и подошел к мальчикам.
— Если, Хитоси, у тебя слюны не хватит, я добавлю,— сказал он.
— Слышали, бродяги? — крикнул Хитоси. — Повторяйте, что мой брат сказал! На этот раз вам повезло!
Дзиро и Сигеру переглянулись. Все произошло в одно мгновенье. Дзиро ударил Хитоси в челюсть, а Сигеру толкнул головой в живот человека в военном. Тот охнул от боли и осел на плиты тротуара.
— Вперед, Дзиро! — задыхаясь, крикнул Сигеру.
Мальчики понеслись по улице, не чувствуя под собой
ног. Сзади донесся крик Хитоси:
— Держите! Воры!
* * *
Масато, опираясь о перила моста, внимательно всматривался в даль.
Перед ним узкой серой лентой тянулось шоссе. Оно кружилось у подножия гор и по краю леса. Справа от долины виднелись железнодорожная насыпь и водокачка.
Вот по дороге пронесся велосипедист, за ним проехал крестьянин верхом на быке. Вдали появилась одинокая фигура паломника в круглой зонтообразной соломенной шляпе и с длинным посохом.
Внизу, под ногами Масато, вспенивались возле каменных устоев моста водяные струи, и только их монотонный рокот нарушал царившую вокруг тишину.
Вдали у горизонта вспыхнуло облачко пара и вслед за ним пронесся глухой паровозный гудок. Пристально вглядываясь в даль, Масато увидел двигающуюся черную ниточку.
— Поезд! Ну, скоро появятся. .
Время ползло убийственно медленно. Масато закрывал глаза, отсчитывал в уме минуты и снова смотрел вдаль. Но шоссе было попрежнему пустынным.
Сколько же может потребоваться времени, чтобы люди, если они сошли с поезда, показались па склоне этого холма?
И Масато снова отсчитывал минуты.
Но вот наконец на дороге показались люди. Они шли тесной кучкой. Многие несли рюкзаки и узлы.
Они! Немедленно передать сообщение эстафетой!
Масато мчится в гору, мимо маленьких лачуг корейской бедноты. Старики-корейцы, с белоснежными бородами, с длинными трубками в зубах, удивленно смотрят вслед мальчику. Куры, мирно бродившие у дороги, хлопают крыльями и разбегаются в разные стороны. Вот уже и красная часовня с оградой, сложенной из неотесанных голубоватых камней. Если перемахнуть через нее — не придется бежать лишних два квартала.
Сердце мальчика учащенно бьется, струйки пота стекают по лбу. Тяжело дыша, он не перепрыгивает, а переваливается через ограду и бежит по выложенному плитами дворику к калитке.
Котаро уже издали увидел его.
— Идут? — крикнул он.
Масато, тяжело дыша, кивнул головой, и Котаро рванулся вперед.
* * *
Пронзительный, неурочный гудок кочегарки собрал в течение нескольких минут всех рабочих лесопилки — тех, кто еще работал, и тех, кто, отработав смену, был уже дома.
Многие прибежали с узелками — со старым одеяльцем, подушечкой, с незатейливой домашней едой. Кто знает, как обернется дело... Может быть, с лесопилки долго не придется уходить.
Рабочие столпились на дворе и у ворот лесопилки. Стоя на штабелях досок и на дровах, они внимательно смотрели на дорогу, по которой двигалась толпа безработных во главе с Кимурой.
Хейтаро непрерывно курил, вытряхивал и вновь набивал свою трубку — он волновался. Имано, напротив, был спокоен и неторопливо расхаживал среди рабочих.
Увидев стоявших в стороне «карпов», Имано подошел к ним. Его глаза ласково блеснули.
— Спасибо, ребята! — сказал он. — Молодцы! Но не пойти ли вам теперь домой? Кто знает, чем тут кончится. ..
— Нет, дядя Имано, — в один голос заговорили «карпы», — мы тут побудем! Мы не помешаем!
— А вдруг опять пригодимся? — сверкнул глазами Масато.
— Выполним любое задание! — крикнул Дзиро. — Можете положиться на нас.
— Если нужно будет, — Сигеру взмахнул рукой, — притащим сюда на веревке даже начальника полиции!
Мальчики рассмеялись.
— Верю, верю! — Имано похлопал по спине стоящего рядом Масато. — Вы, я вижу, рветесь в бой.
Подошел Хейтаро и весело подмигнул «карпам»:
— Хотите посмотреть, что произойдет?
— Пусть останутся, если хотят, — сказал Имано. — Пора приучать их к жизни.
— К жизни? — переспросил Хейтаро и внимательно посмотрел на мальчишеские лица. — Пожалуй, их уже приучили.. . это не маменькины сынки.
Маленький, юркий Кимура показался на углу улицы, окруженный толпой безработных. Навстречу ему из ворот вышли пикетчики. Кимура остановился и приоткрыл рот.
— Вот как. .. — прошипел он, оглядываясь вокруг.
Потом вытащил из кармана платок и, сняв с головы черную фетровую шляпу, тщательно вытер потную лысину.
При его появлении рабочие сразу прекратили разговоры. Стало так тихо, что слышно было тяжелое дыхание безработных, стоявших в первых рядах с корзинками 11 рюкзаками.
Рабочие, кто с любопытством, кто враждебно, разглядывали безработных. Это были худые, истощенные люди, прикрытые отрепьями. Большинство из них были босы, и лишь у некоторых на ногах еще держались остатки соломенных сандалий. Многие месяцы, а быть может, и годы безработицы оставили на их лицах следы усталости и безнадежности.
Кимура подошел поближе к воротам и, изобразив на лице радушную улыбку, тихо осведомился у одного из рабочих:
— Не собрание ли у вас?
— Почти угадали, господин Кимура, — сухо ответил тот.
— Пожалуйста, продолжайте, — закивал головой Кимура. — Мы вам мешать не будем... — И, обернувшись к безработным, пригласил их следовать за собой.
Однако протиснуться сквозь толпу рабочих, которые сомкнулись еще теснее, им не удалось.
— В чем дело? Почему не пускают? — раздались голоса в толпе безработных.
Тогда Имано вышел вперед и стал напротив Ки-муры.
— В чем дело, Имано-сан? — У Кимуры начало багроветь лицо. — Почему не пропускают меня на лесопилку?
— Вы можете пройти, а тех, — Имано кивнул головой в сторону безработных, — мы не пропустим.
Кимура сложил руки на животе и оглянулся вокруг, словно призывая свидетелей.
— To-есть как не пропустите? Кто вы такой? Кто дал вам право?..
— Кто я, вы прекрасно знаете. А право дали мне — они! — И Имано указал на рабочих.
— Это самоуправство! — вскипел Кимура. — Вы пожалеете об этом! Я буду жаловаться хозяину!
— Можете жаловаться хоть императору, — вмешался в разговор Хейтаро, — только имейте в виду, что на нашу лесопилку посторонних мы не пустим.
Из рядов рабочих послышались гневные голоса:
— Одурачить нас хочешь? Не выйдет!
— - Убирайся, пока цел, хозяйский холуй!
— Что с ним разговаривать? Проучить его как следует. ..
Кимура втянул голову в плечи и мгновенно скрылся в толпе.
Безработные загудели, заволновались:
— В чем дело?
— Нас обманули!
— Надо выяснить...
Имано подошел к безработным:
— Спокойно, товарищи, сейчас все объясним. Кто у вас старший?
Гул голосов постепенно смолк.
— Все мы тут старшие, — горько усмехнулся один из них, в поношенном солдатском мундире.
— Товарищи! — загремел голос Имано. — Рабочие этой лесопилки предъявили владельцу требования о прекрашении выполнения военных заказов, о повышении жалованья на десять процентов и выразили протест против ареста учителя Сато, патриота и сторонника мира...
— Громче говорите! — крикнул кто-то.
Из задних рядов стали проталкиваться вперед.
— Мы дали срок хозяину, — Имано повысил голос, — и объявили, что если наши требования не будут приняты, мы объявим забастовку. Чтобы ее сорвать, наш хозяин пошел на хитрость: решил набрать безработных и показать нам, что может обойтись без нас. Так он ответил на наши требования. Мы поэтому начинаем забастовку... — Имано обвел взглядом безработных, столпившихся полукругом около него. — О себе мы рассказали. Теперь мы ждем, чтобы вы ответили: кто вы — обманутые хозяйским холуем люди или штрейкбрехеры, которые хотят сорвать нашу забастовку?