До Сан-Диего оставалось еще шесть дней пути. Я решил, что когда доберусь до Лас-Вегаса, позвоню Ларисе, не забыла ли она о приглашении? Может, она вовсе и не собирается со мной встречаться, просто из вежливости пообещала, а я уже вообразил, что она ждет меня. Все гораздо проще. Не нужно воображать райские кущи. Меня начали одолевать неприятные сомнения. Я пытаюсь войти в одну и ту же реку дважды. Возможно, меня там не ждут, и это вероятнее всего. Более того: обо мне давно забыли! Она танцует на веселом американском карнавале, а я приеду, как зек из Сибири. И что со мной делать? Да, как-то это не вселяет оптимизма. Но и не повод, чтобы отказываться от задуманного. Пусть у нее там, в Сан-Диего насыщенная развлечениями жизнь. Пусть она востребована и находится в центре внимания своих друзей и поклонников. А ведь судя по письмам, именно так и есть, но это вовсе не значит, что моё появление не так важно. Конечно, она не скучает: горнолыжные курорты, круизы по Карибам, пляжи Гонолулу, а в обычные дни - модные рестораны и тренд-дискотеки, приемы в салонах и фешн-показы в ночных клубах. Много чего можно придумать! И тут приезжаю я, такой незатейливый - с Урала! Нет, лучше я познакомлюсь в Вегасе с какой-нибудь другой девушкой и весело проведу время. У меня достаточно средств, чтобы пожить в красивом отеле и бывать на ярких сверкающих шоу. Я все могу, если захочу. Я даже могу вообще не ехать в Сан-Диего! Сколько прошло лет. Что сейчас у нее на уме? Да еще тогда, во времена Совка, когда мы жили на Войковской, я не мог объяснить ее поступки. Казалось, что она следует строгой логике, но вот выяснялось обратное. Кому дано понять ее метущуюся душу? Особенно, когда она уезжала. Она сжигала за собой мосты - продала квартиру, мебель, машину, гараж, дачный участок, уволилась с двух своих работ. Сколько добра было пущено на ветер - продано по бросовым ценам, лишь бы поскорее отделаться, освободиться. Я вернулся домой поздним вечером и увидел ее, сидевшую на полу в ночной рубашке и пересчитывающую деньги. Рядом стоял внушительных размеров полиэтиленовый пакет, набитый купюрами достоинством в рубль и три рубля, только часть суммы, совсем немного, было десятками и четвертными билетами. Оказывается, она продала квартиру владельцу игровых автоматов, и он и расплатился с ней выручкой нескольких дней. Она сосредоточенно складывала засаленные рубли в пачки по 25 купюр, взглянула на меня и сказала, что завтра нужно обменять это на нормальные деньги и отправить маме в Воронеж, поскольку это ее деньги, она дала мне на покупку этой квартиры несколько лет назад. Ёе мама работала заведующим проктологическим отделением городской больницы. И у неё было достаточно средств. И она, как любая мать, стремилась сделать жизнь своей дочери счастливой. Со свойственным обычному советскому человеку брезгливостью по отношению к деньгам, я подключился к процессу складывания купюр в пачки. И когда все было почти закончено, поцеловал Ларика в шею, она обняла меня, и мы занялись сексом прямо на полу, на пачках из рублевых и трехрублевых купюр. Это были старые деньги, уже много раз побывавшие в обороте, поэтому они не хрустели, а как-то склизко расползались под весом наших тел, было неудобно и даже противно. Но Лариса была увлечена и не обращала на деньги внимания. Потом, когда все закончилось, я посмотрел на беспорядок на полу, наверно, целое состояние лежало передо мной. У меня никогда не было таких денег, имея которые, можно задуматься о покупке квартиры, машины и еще дачного участка. Я даже тысячи не держал в руках, не говоря уже о нескольких... На работе я получал просто получку, эти скудные шесть или семь червонцев, и все, больше никаких фантазий, кроме похода в пивную или в кино. А Лариса мечтала о большем. Она мечтала иметь, как я теперь понимаю, совсем другие деньги. Когда забрезжила надежда, она начала распродавать все, чтобы поехать навстречу затаенной мечте. Никогда она не говорила мне, что готова расстаться с Россией вот так - навсегда. Мне казалось, что она еще очень долго будет здесь жить, и будет продолжать работать, и ее карьера будет развиваться благополучно и успешно. Она постоянно будет получать подпитку от своего спекулянта-проктолога, бизнес делался на продаже дефицитных лекарств, и продолжать радоваться жизни. А она решила уехать. Тогда я подумал, что вот ведь как, оказывается, может поступить человек, если одержим настоящей мечтой, он может пренебречь своей родиной и определенным материальным благополучием, таким престижным и желанным для жителей Союза, и уехать далеко-далеко - в неизвестность. И у меня захватило дух от возможности принятия таких решений, стало даже как-то жутко, что ведь уезжаешь навсегда. Порядки в Союзе были такими, что уезжавший терял навсегда возможность вернуться. И она поехала навстречу новой жизни. А я остался догнивать в разваливающимся совке. Да, она так и сказала, что мой удел катиться дальше, вниз. Может быть, я как-то выкарабкаюсь, а может - нет. Тогда так и останусь завсегдатаем грязной пивной, и всю оставшуюся жизнь буду проходить мимо манящего таинственным полумраком шикарного ресторана. В результате я не превратился в тлен, наверно, каким-то чудом, а наоборот поднялся с колен и приехал к ней в Америку. Приехал из печального позавчера, откуда нормальные люди не возвращаются, мало того, я еще пытаюсь своими воспоминаниями взворошить ее прошлое. Значат ли теперь что-нибудь для нее эти воспоминания? Теперь у неё собственный бизнес в конторе инженерного дизайна, её окружают другие, креативные люди и у них совсем другие, серьезные отношения. Она теперь никогда больше не будет пить красное вино на лавочке в сквере возле памятника молодогвардейцам и трахаться в институтской аудитории. У неё теперь иной полет. А узнает ли она меня вообще? Может, уделит полчаса в “STARBUCKS CAFE “ и горячо, как это принято у американцев, но с внутренней холодностью пожелает счастливого пути и простится.