Наконец мастера вздохнули с облегчением, посчитав, что работу свою выполнили, и теперь меня можно с чистой совестью выпускать в приличное общество. Я была с ними полностью согласна и, попивая зеленый чай с жасмином, не дрогнувшей рукой оплатила внушительный счет. Оставила щедры чаевые и пошла преображаться дальше.
Следующим пунктом назначения был торговый центр. Чтобы Мири Плетнева приняла меня в своем доме, мне нужно было выглядеть соответственно.
Я шла на торговой галерее и с удивлением отмечала, что за прошедшее время ничего не поменялось. Те же магазины, те же кофейни, те же сумасшедшие цены. Кажется даже люди остались прежними, только вот я изменилась. Нет больше Ядвиги Троепольской, счастливой жены и нежной матери, успешной бизнесвумен. Она умерла в ту минуту, когда увидела, как догорает груда железа, в которой погибли ее близкие. Осталась лишь внешняя оболочка, да еще огромное, ни с чем не сравнимое желание отомстить. И ради исполнения этого желания я готова ходить по салонам хоть каждый день, покупать одежду в дорогих магазинах, изображать светскую львицу и улыбаться Плетневу, представляя себе, как мои руки сжимаются на его горле.
Мысленно я снова увидела его предсмертную агонию и, задумавшись, да что там, откровенно залюбовавшись этой красочной картинкой, чуть не вписалась лбом в стеклянную витрину очередного брендового магазина.
— Осторожнее! — громко предупредила меня консультант.
Не из любви к ближнему и не из заботы о потенциальном покупателе, не похожа я была на ту, кто отоваривается в подобных местах, скорее из нежелания учавствовать в последующих разборках, если я, все же, разобью им витрину.
— Простите, — искренне извинилась я, — задумалась.
Она лишь пожала плечами и уже торопилась отвернуться, но я не дала ей такой возможности и решительно вошла в магазин. Оглядела вешалки с одеждой и стала спокойно выбирать то, что нужно было мне.
Консультант, видимо, оказалась достаточно опытна, чтобы распознать во мне потенциального покупателя. Пусть не с первого взгляда, но со второго, она решила, что на такую, как я, стоит потратить свое рабочее время. А может быть, ей было просто скучно, не знаю.
— Ищите что-то конкретное? — она подошла поближе и выдала вежливую, профессиональную улыбку.
Я сняла с вешалки брючный костюм, повертела в руках и ответила:
— Мне нужна пара костюмов, блузки, несколько платьев. А еще джинсы, футболки, свитера. Что-то из верхней одежды по сезону, и так, по мелочи. В общем, небольшой гардероб.
По мере того, как я перечисляла, лицо женщины разглаживалось и становилось все приветливее. Она еще пыталась оценить мою платежеспособность, но уже сияла улыбкой.
Из бутика я вышла, обвешанная сумками, как рыночная торговка, с той лишь разницей, что мои «авоськи» стоили баснословных денег. Кстати сказать, там же, в магазине, я и переоделась, и, теперь, выглядела не в пример приличнее в новеньких брючках и простой хлопковой футболке с известным логотипом. Только вот обувь по-прежнему оставляла желать лучшего. Но имея деньги и хоть толику желания, исправить это не составило труда.
В обувном магазине история повторилась. Нет, я не пыталась протаранить их витрину, просто сообщила продавцу, что мне нужна обувь. И перечислила желаемое, да. Меня подхватили под белы рученьки и почти что унесли вглубь обувного царства.
В общем, к концу шопинга я поняла, что самой до квартиры мне ни в жизнь не добраться, потому как в центр я приехала на метро, оставив свою машину под окнами дома. Пришлось вызвать такси, а потом наблюдать, как вытягивается лицо водителя, когда пассажирка с неимоверным количеством пакетов и сумок, к тому же вышедшая из дорогой торговой галереи, назвала конечную точку маршрута. Он даже переспросил, этот немолодой дядечка, судя по всему хорошо знавший Москву и отчетливо представлявший дыру, в которую придется ехать. Пришлось повторить адрес. Водитель вздохнул и вырулил со стоянки. А куда ему было деваться, заказ есть заказ.
В итоге до квартиры мы добрались, когда уже стемнело, собрав почти все московские пробки. Лучше бы на метро доехала, а вещи попросила бы прислать курьером. Но сожалеть о не сделанном было поздно, и я расплатилась с таксистом, не забыв про чаевые, пожелала ему удачи и потащилась домой.