На последнем ряду сидели два серьёзных гражданина с портфелем и таможенник. Они улетели вместе с нами! И рядом сидела та самая Верка, которой обещали оторвать голову и ноги. Она была маленькая и толстая и ноги у неё были такие, что она, это было видно, просто мечтала, чтобы ей их оторвали. Она удрала, потому что больше боялась за голову. Они летели с нами и высадить их обратно в Одессе не было никакой возможности – парашютов на борту не было, а выбросить их с одним портфелем было бы не тактично, они вчетвером в нём не поместились бы.
Я повернулся к Лёшке и ткнул ему пальцем в их сторону, дескать, и чего теперь делать? Он сказал: «Тоже мне, проблема!» и тут же вписал их в список группы. Я махнул рукой и пошёл к Марине. Жрать хотелось ужасно, сигареты кончились, выпить тоже не осталось. Делать было нечего. Как говорила моя мудрая бабушка: «Хочешь есть, ложись спать!» Я положил голову Маринке на плечо и закрыл глаза. В конце концов, всё было в порядке – мы летели домой.
Я ошибся. В порядке было не всё. То есть не совсем всё.
Кто-то тронул меня за плечо. Я поднял голову. Рядом стоял второй пилот. Он наклонился и стал что-то шептать мне на ухо что-то про разрешение, про маршрут и ещё про что-то. Я ничего не понял, встал и вместе с ним пошёл в кабину.
Ровно гудели двигатели, изумрудным цветом светилось табло, впереди за лобовым стеклом серебряно сверкали приколоченные к черноте звёзды. В груди у меня расплывались домашнее тепло и уют. Но очень хотелось жрать!
Я подумал, что меня позвали по «чуть-чуть», но решил отказаться, вот разве что бутерброд!..
– У вас проблема, Аркадич! – сказал командир. – УВД маршрут запретило. Москва закрыта до особого распоряжения. Мне дают проход только до «Борисполя», там ждать указаний, но «Борисполь» не отвечает. «Жулены» не работают, а других вариантов нет, так что будем возвращаться в Одессу. Вы как?
– Не понял, кто это «запретило»?
– ВД! Управление воздушного движения. И наше и ваше. Надо возвращаться, Аркадич!
– Погодите! «Борисполь» – это что, это же Киев, да?
– Ну, да.
– А сколько нам лёта до Киева?
– Минут тридцать.
– Так, пошли пока на Киев и соедините, ради Бога, меня с этой вашей «увэдой»!
Через минуту меня соединили. Через две, я получил категорический запрет на продолжение полёта и приказ немедленно вернуться в Одессу. Через десять минут моего беспрерывного слёзного нытья, обещаний выразить благодарность в эфире не только всей авиации, но и лично президенту Кучме, назначить того, с кем я говорю министром воздушного транспорта Украины и прислать двадцать билетов на «Поле чудес». При этом для убедительности, я грохнулся на колени и стал биться головой об спину бортмеханика. На том конце сообразили, что мне «лучше дать, чем отказать». Запрет уполовинили. То есть мы летим пока дальше по маршруту. Прямо сейчас они связываются с нашим УВД и ПВО, и пытаются договориться, чтобы нас впустили в Россию. Если за время полёта до Киева договорить не успеют, мы садимся в Борисполе и ждём «добро» там. Тем более, что лучше бы мне дозаправить ещё хотя бы пару тонн керосина. Естественно, я тут же пообещал заправить не только наш борт, но и все самолёты, которые найду в Киеве, в Одессе и в Москве, причём не только те, что на земле, но и те, что в воздухе.
После чего нас разъединили.
Экипаж смотрел на меня, как на умалишённого и постарался вытолкать из кабины, пока у меня не началась белая горячка.
Через сорок минут мы сели в Борисполе.
Я не успел оглянуться, как весь народ вымелся из самолёта с чемоданами. Они целовались возле трапа, жали друг другу руки и кричали «Ура!». Я их не трогал. Мы были в разных географических точках. Я ещё был в Киеве. Они уже были в Москве.
«Тиха Украинская ночь». Это всё, что нас окружало. Сказочная чернильная темень и, если бы не цикады, совершенно космическая тишина. Не было никого. Ни одного огонька. Нигде. На взлётной полосе тоже. Как мы сели, ума не приложу.
Тут кто-то в темноте споткнулся о чемодан. Тот грохнулся на асфальт и раскрылся. Несмотря на вопли второго пилота, стали чиркать спичками и тут же обнаружили бутылку виски и пачку «Мальборо».
Начались ритуальные танцы аборигенов ещё не исследованной части Австралии. Бутылка пошла по кругу.