— Меня это устраивает.
Снова шелест бумаг.
— У нас вахтовая система и нет особых условий для детей…
— Я не собираюсь размножаться.
— Что ж, это снимает вопрос. Амазонкам мы рады всегда. И им у нас, я бы сказала, неплохо. Многие продлевают контракты, и не раз. Есть возможность профессионального и должностного роста… Вы ведь офицер? Чиф?
— Джорент.
— Ну, это тоже неплохо. У джорентов больше амбиций. Когда вы сможете приступить?
— Когда будет нужно.
— Ответ истинной амазонки. Вот и славно. Следующую смену мы отправляем в субботу. Суббота вас устроит?
— Вполне.
Пальцы мерзнут.
Скрещенные, глубоко засунутые в карман – а все равно мерзнут…
Слишком уж это хорошо, чтобы оказаться правдой.
— Ну что ж, тогда до субботы…
Слишком.
— Постойте, минуточку…
Вот оно.
А до двери было всего четыре шага.
— Я не совсем поняла. Вы же говорили, что не собираетесь размножаться, а тут указано…
Спокойно.
Спокойно, черт возьми!
Это еще не конец. Раз не выгнала сразу, брезгливо поджав губы и стараясь не коснуться даже кончиками наманикюренных ногтей — это еще не конец. Есть еще шанс.
Пока ты жив — шанс есть всегда.
— У меня есть разрешение на чистку. Я же ас, хотя и бывший. Это входит в нашу страховку.
— Но ведь до субботы…
— До субботы справка будет в порядке.
— Хорошо. Бухгалтерия на втором этаже. Сдадите справку — и можете сразу же оформлять контракт.
Перстень мигнул сиреневым.
И сиреневыми были фантики у конфет.
Шанс — он, конечно, есть всегда…
— Вы разрешите? Очень вкусные конфеты.
— О?.. Да-да, разумеется…
Зачем мелочиться? Здесь мелочиться не любят.
Стась вытряхнула розетку в карман и взяла из вазы пару яблок, не забывая при этом улыбаться, глядя прямо в медленно округляющиеся сиреневые глаза. Улыбаться скорее нагло, чем вежливо.
Эта контора была шестой…
Средневековье какое-то! Викторианская Англия Старой Земли! Ханжество высшей марки!
Порнография для младшеклассников в любой публичной видиотеке, в школьных буфетах торгуют контрацептикой, медсестер скаутских лагерей первым делом учат принимать преждевременные роды и оказывать помощь при выкидышах.
И в то же время, если ты носишь клеймо и сверкаешь нагрудной меткой честитки — то должна быть непорочнее Оракула.
Эта контора была шестой. Шестой из тех, где хотя бы выслушали и посмотрели карточку, а не отказали с порога, брезгливо косясь на споротую эмблему. Забавно…
Юс, капитан «Желтого Листа» и непосредственный чиф Стась — бывший чиф, но это не так уж и важно, — говорила в таких случаях, хмыкая: «Бог был мужчиной...» Кажется, она действительно в это верила.
От пива и карамелек поташнивало. И кружилась голова. Но это не страшно, если не шевелиться.
Главное — не шевелиться.
Их было трое.
И у одной была монтировка.
Не слишком опасно, но и приятно не очень. Чем они собирались поживиться — а черт их знает? Ни хрустальных бус, ни заколки с пятью бриллиантами у Стась не было. Была разве что банка пива и полный карман карамелек.
Вряд ли они знали, что Стась готовили именно в миротворки и потому даже в самом крайнем случае защищаться она будет, не убивая. Вряд ли они даже задумывались об этом.
Их было трое. И у одной из них была голубая «А» на левом виске, что в корне осложняло ситуацию.
Но у Стась имелось одно преимущество, отсутствовавшее у нападавших. Маленькое такое преимущество. Пока еще маленькое.
Но быстро растущее.
Про иможенок всякие непотребства рассказывают — вполне понятно, на то они и конкурентки, чтобы грязью их поливать. Но в то, что пилотов своих держат они в состоянии перманентной беременности — в это Стась вполне могла поверить. А чего тут такого, в самом-то деле? В Коалиции аборты вполне легальны для всех, не то что у нас, а первые пара месяцев — допинг не из слабых, на ускорение реакции отлично работает.
Только вот подпитки требует отнюдь не карамельковой.
Когда нападавшие, похрюкивая, улеглись в ближайшей луже, Стась начала уплывать.
«Куда ты падаешь?» — «Не знаю… Кажется — в обморок, я там не была ни разу…»
Ничего, ничего, это бывает. Никто от этого еще не умирал… голову только ниже надо, ниже надо голову… Как можно ниже. Идеально было бы лечь, но не здесь же… Ничего, можно и так, согнувшись и упираясь ладонями в коленки. Это — не страшно. Не страшно. Просто обморок.
Просто хватит врать. Хотя бы самой себе. Глупое это дело.