Мероприятия правительства Андхры-Прадеш по развитию общего образования в штате дают первые, пусть скромные, но плодотворные результаты. Образование и культура, как известно, несовместимы с принципами и догмами любой религии, даже такой гибкой, как хиндуизм. Многочисленные колледжи Османского университета готовят немало специалистов — инженеров, врачей, агрономов из местной молодежи.
Большие массы деревенского населения Андхры приходят на заработки в Хайдарабад и другие большие города штата, формируясь в рабочий класс. Возникающие в Андхре заводы и фабрики, электростанции, железные дороги, учебные центры абсорбируют массу людей, нивелируют и переламывают ее, давая качественно новый людской материал, мало-помалу избавляющийся от нелегкого наследия прошлого.
ТЕЛИНГАНА
В старину Андхра была известна еще и под именем Телинганы. Обитателей ее звали телингами. Однако в настоящее время под Телинганой понимают центральную и южную части Андхры, долгое время входившие во владения хайдарабадского низама и отличавшиеся большей отсталостью по сравнению с приморскими районами Андхры, которые были под прямой властью английской колониальной администрации.
В конце сороковых годов имя Телинганы прогремело по всему миру, когда там произошло крупнейшее крестьянское восстание, направленное против засилия феодализма и деспотической власти низама.
Совершить экскурсию в глубь сельскохозяйственных районов Андхры я собирался уже давно, но удобный случай представился лишь после знакомства с Хасн-уд-Дин Ахмедом — главой администрации района Карнул.
Г-ну Ахмеду лет тридцать пять. Он очень худ. У него плоская грудь, густая шевелюра блестящих, аккуратно уложенных волос, мефистофельские усики и подбородок. Знакомиться он явился сам.
— Пришел спросить, не нужна ли вам какая-нибудь помощь, — сказал он. — Считаю своим долгом помогать иностранцам, посещающим наш город. Я сам много ездил и знаю, как это бывает иной раз кстати.
Вскоре Хаси-уд-Дин Ахмед пригласил меня и мою жену посмотреть индийскую деревню, и несколько дней спустя рано утром мы уже катили на стареньком джипе по пыльной дороге к Карнулу, который находится к югу от Хайдарабада. Задние сиденья машины были забиты корзинами с овощами, фруктами и хлебом. Тут же помещались термос и вместительный сурахи — кувшин из красной слабообожженной глины. Сурахи хорошо охлаждает воду. Выступая наружу через поры глины, испаряясь и забирая с собой тепло, вода как бы охлаждает себя. Индийцы уверяют, что сурахи очищает воду от дурных привкусов. Через три-четыре недели сурахи, однако, теряет свои качества. Тогда ее разбивают и покупают новую. Цена сурахи на базаре — всего две-четыре анны.
Вскоре остались позади последние заброшенные мечети Хайдарабада, поросшие бурьяном руины старых опустевших поселений, развалившиеся хавели и вырубленные манговые сады. Мы находились в самом сердце Телинганы.
Был конец февраля, и начинало заметно припекать солнце. Мимо проплывали бурые поля, по краям которых грозными часовыми стояли кактусообразные растения с громадными шипами. Скотине сквозь них не продраться. В полях мелькали большие одиночные деревья, рогули колодцев, густо пестрел пасущийся скот. Несмотря на то что трава успела побуреть, а окрестные кустарники выжгло солнце, Телингана была чарующе красива. Особенно пленительными были ее синие дали, уставленные ровно срезанными конусами нагих скалистых гор.
Земля Телинганы — красная и жесткая, словно спекшийся ноздреватый сургуч. Прокаленная солнцем, она с трудом поддается кудалу — кетменю. Но стоит пролиться дождю, как она преображается и становится удивительно щедрой. С такой землей, под таким солнцем здесь можно было бы брать по три богатых урожая в год.
Можно было бы! А мы с сожалением и с горечью смотрели, как мимо без конца бегут редкие-редкие приземистые посевы, сквозь которые виднеется голая, твердая как камень земля. Это были посевы клещевины (Телингана — мировой экспортер касторового масла). Над посевами зерновых высились трехногие платформы, на которых сидели крестьяне и бдительно охраняли поля от прожорливой птицы. Нигде и никогда в жизни не приходилось мне видеть таких убогих полей и таких редких всходов!
На пути попадались яркие бензиновые колонки «ЭССО» и «Калтекс», добротные здания американских и канадских миссий.
Г-н Ахмед вытащил из-под сиденья несколько толстых книг на урду.