Крестьяне Телинганы — простой и сердечный народ. Они не слишком разговорчивы, однако полны доброжелательства, и на слово их можно положиться. Честность их удивительная. Не так давно какой-то чиновник, проезжая этими местами, уронил с багажника велосипеда портфель с бумагами и деньгами. Несколько дней портфель лежал на обочине дороги. Мимо него прошли тысячи людей — была как раз ярмарка, — но никто его не тронул, пока он не был подобран клерком администратора.
Но самое примечательное в здешних крестьянах — какое-то внутреннее чувство собственного достоинства, которое не смогли растоптать раджи и магараджи, сборщики податей Кутб Шахов и низамов. Очевидно, это и помогло им выжить в тяжелой многовековой борьбе за жизнь.
По узким улочкам мы обошли всю деревню — она сплошь состояла из лачуг. Какой-то седоусый крестьянин пригласил зайти к нему в дом, и мы воспользовались этим приглашением. У входа в его дом лежала в горячей пыли облезлая больная собака. Из-за парши кожа у нее была совершенно голой, и палящее солнце, как видно, причиняло ей невероятные страдания. Тяжело приподнявшись, собака опять упала в пыль.
Хижина состояла из веранды и большой комнаты без окон. В доме топили по-черному. В углу стояла ангочха (очаг), и от нее вся комната, корявые балки, глиняный потолок и стены были в густой саже. От постоянной копоти, духоты и плохого освещения обитатели таких хижин часто болеют легочными и глазными болезнями, особенно женщины, проводящие у очагов большую часть своей жизни.
Гораздо легче дышалось на веранде. Здесь свисала с потолка люлька. По стенам сохли лекарственные растения, висели яркие календари, фотографии членов семьи. По углам стояли кхаты — кровати без тюфяков (тюфяки в Индии днем снимают с кроватей и ставят в углы). В «садике» при доме росло несколько чахлых растений.
— Эта хижина еще не так плоха, — заметил г-н Ахмед. — Глава семьи работает полицейским. У других дома куда хуже.
Всю дорогу по деревне нас сопровождала девушка волонтер из Хайдарабада. Правительство Индии шлет в деревни страны образованную молодежь для того, чтобы с ее помощью хоть в какой-то степени приобщить крестьян к культуре. Это была хорошая, ласковая девушка. Рассказав о трудностях своей работы в деревне, она потащила нас посмотреть на глиняную печку с гончарной трубой и конфоркой — новшество, которое сейчас мало-помалу внедряется в Андхре-Прадеш.
Эта же девушка свела нас к штабу кооперативного крестьянского общества по переработке шерсти. В кооперативе занято человек пять-шесть. Они изготовляют грубые шерстяные одеяла.
С одного края деревни дома оказались побольше и почище, а улица просторней. Стены домов были аккуратно подновлены свежим навозом с глиной и украшены вертикальными бело-коричневыми полосами. Такие полосы украшают большинство хиндуистских храмов в Южной Индии, ими же обозначают жилища брахманов. Над крышами виднелись антенны радиоприемников, слышалась музыка. Из дверей выглядывали упитанные, хорошо одетые мужчины и женщины.
Это был квартал сахукаров — ростовщиков.
Из века в век сахукар производит немудреную операцию: в дни посева он дает крестьянину взаймы зерно, а в уборку возвращает его себе с большим процентом. Перед посевом зерно дорогое, а в уборку дешевое — вся разница идет в карман сахукару. Он же ссужает деньги под проценты. В конечном счете крестьянин оказывается опутанным растущими долгами и все отдает сахукару, который оставляет ему ровно столько, чтобы тот не умер с голоду.
Все доходы крестьянина уходят в бездонный карман сахукаров.
— Неужели и сейчас позволяют им грабить крестьян? — спросил я г-на Ахмеда.
Тот пожал плечами.
— Что делать! Крестьянин сейчас может взять деньги в кооперативном банке под меньший процент, но чаще он все-таки идет к сахукару, хоть того и ограничивают законом.
— Почему же?
— По привычке. А потом, обращаясь к ростовщику, крестьяне избегают всякой волокиты. Не надо уговаривать чиновников.
Но не сахукары самые богатые люди в Телингане. Куда богаче настоящие ее хозяева — помещики райоты.
Высокая дозорная башня крепости, которая маячит в середине деревни, была некогда твердыней местной феодальной династии. Этому массивному сооружению из глины, перемешанной с соломой, — свыше двухсот лет. Метровой толщины стены, некогда отлично выдерживавшие удары пушечных ядер, и сейчас еще выглядят весьма внушительно. Однако в стенах крепости пусто. Там находятся лишь разрушенные временем и дождями жилые дома, склады, солдатские бараки, заваленные колодцы.