Мы обследовали все три ее этажа и нашли несколько вместительных аудиторий и множество небольших комнат, в которых когда-то шли занятия. В нижнем этаже уцелевшего левого крыла находится мечеть. Медресе могла бы поспорить со многими современными зданиями по обилию света и воздуха в аудиториях и обширных коридорах.
Осмотр здания был завершен карабканьем на высоченный минарет. На огромной высоте было как-то неприятно на сердце, несмотря на прекрасный вид открывавшегося оттуда города. Для подъема на вершину минарета служит старинная, очень тесная винтовая лестница с крутыми ступеньками. В стенах лестничного тоннеля тут и там проглядывают куски деревянных стропил. Древесина стропил похожа на старый засохший воск. Несмотря на свой пятисотлетний возраст, она еще достаточно крепка и надежна.
Так в общих чертах выглядит ныне медресе — примечательный памятник средневекового индийского зодчества, некогда крупнейший центр образования на Декане.
Осталось добавить несколько слов о строителе медресе — великом визире (премьер-министре) Бахманидов Махмуде Гаване, с которым знаком был некогда Афанасий Никитин. С его именем связана целая эпоха в истории государства, длившаяся с 1466 по 1481 год. В это время могущество империи Бахманидов достигло зенита.
Многие современные историки утверждают, что великий визирь Бахманидов был одержим идеей прославить свое имя. Его обвиняют в организации кровавых грабительских походов на соседние государства, в стяжательстве колоссальных богатств, а также в узурпации власти (за что он и был зверски зарезан по приказанию Мохаммеда Шаха). Даже строительство медресе он затеял якобы с единственной целью прославиться среди современников.
Очевидно, все это верно, но бесспорно и то, что Махмуд Гаван был широко образованным человеком, неплохим поэтом и большим ценителем художественного слова. Он понимал толк в литературе, и, говорят, не было лучшего средства добиться его расположения, чем преподнести ему в подарок какой-нибудь ценный старинный манускрипт. Благодаря его заботам медресе процветала.
От медресе мы решили съездить и на могилу Махмуда Гавана, которая находится на окраине Бидара. По обе стороны дороги виднелись манговые рощи и поля. Тут и там попадались на глаза заброшенные крошечные древние мечети. Иные из них давно обратились в груды мусору.
Когда мы подымались на пригорок к могиле премьер-министра Бахманидов, моросил дождь, по небу катились сизые тучи. Весь горизонт был затянут дождевыми полосами. По дороге нам попалось несколько глубоких карьеров, откуда в древности добывали красный песчаник. Они были полны водой. Один из таких размытых карьеров успел превратиться в озеро. Вода в нем была густо-красная.
Могила Махмуда Гавана оказалась сравнительно скромной. Это была обнесенная железными перилами размерами десять на пятнадцать метров каменная платформа, на которой стоит несколько высоких надгробий. Окрестные крестьяне хинду превратили могилу в свое святилище. Ниша в изголовье надгробия густо закопчена светильниками, замаслена. Кругом лежат остатки приношений душе усопшего. Традиция длится уже полтысячи лет.
Широкая, испещренная персидскими буквами мраморная доска рассказывает о Махмуде Гаване, его роли в государстве Бахманидов и об обстоятельствах его гибели. Доску эту полвека назад поставил кто-то из семьи низамов.
Неверно было бы, впрочем, утверждать, что город Бидар совсем «забыт богом и людьми». О Бидаре очень хорошо знают не только в Индии, но и в Англии, Америке и других странах мира. Этой известностью Бидар обязан своим кустарям, выделывающим так называемое бидри, которое расходится по всей стране и экспортируется за границу.
Изделия бидри можно видеть во многих лавках Хайдарабада. На их витринах взгляд привлекают небольшие изящные поделки из вороненого металла с серебряной насечкой, узорами и художественно исполненными рисунками. Среди изделий бидри можно найти портсигары, небольшие шкатулки, кувшины и массу всевозможных безделушек, радующих глаз своей красотой и изяществом форм. Они никогда не ржавеют и не подвергаются окислению, но при падении разбиваются на куски.
Бидри появилось на свет лет пятьсот тому назад. Искусство насечки золота и серебра на медной и стальной основе занесли на Декан пришельцы из Аравии и Ирана. В Бидаре это древнее искусство претерпело изменения. Вместо меди и стали бидарские умельцы применяют в качестве основы сплавы цинка и меди.