За пять с половиной веков, прошедших со времени тех событий, старый городской форт Гулбарги оказался совершенно разрушенным. В пределах его приземистых, крепких и почерневших от времени стен — сплошные развалины. Нетронутой осталась лишь громадная Соборная мечеть. Несколько сот ровных прямоугольных колонн поддерживают ее высокую крышу, которая, если поглядеть на нее сверху, имеет вид множества опрокинутых больших котлов, поставленных на ровный стол для просушки. В бесконечных коридорах мечети может вместиться несметное число молящихся, и все они, несмотря на колонны, могут хорошо видеть и слышать имама, стоящего на высоком мамбаре.
Соборная мечеть Гулбарги имеет большое сходство с мечетью в Кордове (Испания), и ученые полагают, что строил ее мавр.
Почти все строения в Гулбарге, возведенные Бахманидами, ныне не существуют. Время и войны стерли их с лица земли. Иной оказалась судьба даргаха пира Гесудараза Банданаваза.
К знаменитому даргаху нас повез молодой управляющий местным отделением хайдарабадского банка и сам хайдарабадец. Его большой автомобиль быстро катился по хорошо асфальтированным улицам городка, а по обеим сторонам мелькали чистенькие, окруженные садиками дома, лавки и магазины, склады и торговые дворы. Мимо мчались автомобили, моторикши и велосипедисты. Не в пример Бидару, жизнь в Гулбарге била ключом. Там и тут на стенах виднелись большие объявления на урду, гласившие, что русский профессор прочтет сегодня вечером доклад о великом русском поэте Пушкине.
Управляющий рассказывал:
— В Гулбарге о вашем соотечественнике никто ничего не знает. Вероятно, он был тут проездом, и его пребывание никем не было зафиксировано. Но я уверен, что он видел тут много интересного. Форт тогда был в исправном состоянии. Дворцы стояли целехонькими.
— А видел ли он даргах Гесудараза?
— Да, конечно. Даргах тогда выглядел примерно так же, каким он выглядит сейчас.
Среди окрестных зеленых полей то тут, то там виднелись заброшенные мавзолеи, примерно такой же архитектуры, как в Бидаре. В них спасались от жары буйволы, коровы и козы.
— Эти даргахи не были использованы по прямому назначению, — объяснил управляющий. — Строитель, построивший их полтысячелетия назад, запрашивал за них такие цены, что покупателей не нашлось, и он умер от горя. Так они и остались незанятыми. Смешно, не правда ли? Впрочем, для Гулбарги хватит даргаха Гесудараза. Вон он, смотрите!
Мы подъехали к массивным древним каменным воротам. Рядом с воротами сложены высокие стены из грубых больших камней, за которыми по сей день живут многочисленные потомки пира. На содержание даргаха государством выделен большой джагир, довольно обильны частные пожертвования, так что потомки Гесудараза неплохо кормятся возле даргаха.
На обширной территории даргаха Гесудараза, сплошь выложенной известковыми плитами, стоит около сорока больших и малых мавзолеев, которые венчают ослепительно белые купола с пузатыми шпилями.
Мавзолеи потомков Гесудараза Банданаваза, которые были тоже пирами, не могут идти ни в какое сравнение с главным даргахом, в котором лежит основатель религиозной династии. Этот даргах самый большой и красивый. Внутри него, вокруг массивного надгробия, стоит деревянная рама, сплошь обитая тонкими серебряными пластинками с выдавленными на них сурами из Корана и суфийскими стихами. Поверх рамы висит старый, но роскошный балдахин. Стены изнутри испещрены надписями. Словом, все так же, как в других даргахах.
При даргахе Гесудараза Банданаваза имеется сравнительно неплохая библиотека, в которой хранятся книги, написанные самим пиром. Он писал на персидском, арабском и на урду.
Старые пиры, в том числе и Гесудараз, сыграли видную роль в деле развития, совершенствования и распространения урду. Общаясь с учениками и простым людом, пиры говорили с ними на урду. А для того чтобы шире довести религиозные идеи до своих почитателей, они первыми начали складывать на этом новом языке яркие пословицы, поговорки, речения, а порой даже целые поэтические и прозаические произведения.
Если из стихов делийского поэта Эмира Хусроу сохранилось всего лишь несколько строк на урду (все его диваны написаны на персидском языке), то вскоре вслед за ним один из деканских пиров, полузабытый даргах которого стоит недалеко от Гулбарги, сочинил на урду целую маснави — поэму, которой было положено начало поэзии урду. Гесудараз Банданаваз тоже сделал немало для этого языка. Среди любителей словесности урду до сих пор в ходу небольшие интересные книжечки с подробным жизнеописанием старого пира и его высказываниями по самым различным вопросам.