Поручив обувь мальчишкам, мы вошли в храм, где нас встретил старик жрец, чуть-чуть говоривший на урду. Он был гол по пояс, словно индеец, разрисован белыми полосами. Полосы были у него на лбу, плечах, груди и руках. Когда мы переступили порог храма, он звякнул в колокол (мол, вошел твой раб, о боже!).
Из глубины темного помещения, выпучив глаза, на нас смотрел гигантский черный бык, лежавший на пьедестале. Сделан он был грубо и неумело. За много веков верующие сплошь залили его жертвенным маслом, смешанным с благовониями. На наших глазах женщины возлагали к переднему копыту быка цветы, клали монетки возле кадильницы, сплошь покрытой густым слоем пепла, зажигали палочки агрбатти.
Получив от жреца обычный дар — розу (это обходится в рупию), мы, спотыкаясь в темноте, обошли вокруг быка, кроме которого в храме ничего не было. Стены и потолок храма обросли сизым мохом. В нем пахло сыростью, минувшими веками и масляным перегаром. И мы не без облегчения вышли на свежий воздух, где все было залито лучами нежаркого декабрьского солнца.
Форт и Деревянный дворец Типу находились неподалеку от Храма быка.
Форт Бангалура — отличный образец мусульманской фортификационной техники XVIII века — сохранился в целости. Он весьма невелик, но имеет мощные стены, двое ворот для ввоза пушек и вылазок гарнизона. Как и в Голконде, створки ворот унизаны острыми шипами.
Резиденцией Типу во время его недолгих стоянок в городе служил деревянный двухэтажный дворец, неизвестно каким образом уцелевший среди военных бурь и пожаров конца XVIII века. Ныне он совершенно затерялся среди соседних массивных построек, но даже англичане — современники Типу — считали его весьма внушительным зданием.
Дворец был выстроен в 1787 году в так называемом сараценском стиле. У него открытый фасад. Точеные деревянные колонны поддерживают слегка выдвинутый вперед карниз. Внутри здания господствует коричневый цвет, коричневые разводы и цветы. Если подняться по узеньким скрипучим лестницам на второй этаж дворца, то там целый лабиринт узких переходов и комнат, обитых толстой раскрашенной материей и золотой бумагой. Внутри комнаток полутемно и прохладно. Проведший всю жизнь в походах Типу, говорят, любил отдыхать здесь во время коротких наездов.
Гравюры рассказывают, что вокруг Деревянного дворца был разбит большой сад, полный экзотических растений. У входа в него постоянно дежурили отряды телохранителей — гвардейцев, стояли наготове кони под седлами и лежало несколько слонов с богато убранными хоудахами и прислоненными к их бокам лесенками. Типу ненавидел носилки — распространенный тогда в Индии вид транспорта, которые таскали специальные кули, и предпочитал боевых коней и слонов.
Совершавший моцион английский джентльмен в коротких штанишках, виденный нами в утро нашего приезда, оказался своего рода символом города. Бангалур — настоящий заповедник бывших господ страны. Все здесь говорит о их былом могуществе. На широких городских площадях, в парках и на улицах, носящих английские названия, то и дело попадаются статуи англичанам. В одном месте это старушка Виктория, которая сидит развалясь в удобном кресле — любимое место голубей, в другом — конная статуя Марка Каббона, английского резидента в Майсуре, в третьем на пьедестале торчит английский колониальный солдат в кепке, униформе и с ружьем в руке, в четвертом — король Эдуард IV.
После того как лорд Вэлсли разбил Типу, город был облюбован английскими чиновниками для постоянного жительства. В Бангалуре оседали крупные военные, плантаторы и бизнесмены. Их влекли сюда сравнительная прохлада и умеренные дожди. В здешнем гарнизоне всегда приходилось держать значительные вооруженные силы, ибо майсурцы долго не хотели смириться с английским игом.
Колонизаторы приспособили Бангалур к своим нуждам, и он стал в отдельных своих частях настоящим английским городом с непременным ипподромом, бильярдными клубами, английскими отелями, пышными правительственными зданиями, учебными заведениями, католическими церквами (их тут больше тридцати) и довольно развитой промышленностью. Его деловыми центрами являлись две улицы — Банковская, сплошь занятая английскими банками, и Коммерческая, на которой были сосредоточены богатые магазины.
И сейчас еще в Бангалуре много англичан и еще больше англо-индийцев. Их можно видеть повсюду — на улицах, в магазинах, кафе и ресторанах. Многие из них работают сейчас управляющими местных заводов и фабрик, кофейных плантаций в Курге, владеют домами, работают в банках и государственных учреждениях, держат свои магазины.