Дверь в комнату тихо приоткрылась и тихий голос Светы сказал:
– Мальчики, вы случайно не поубивали друг друга? Я слышу, как тут у вас муха летает...
Значит, и у Светки в ушах зазвенело, – подумал Антон. А Вязников перевел взгляд на хозяйку дома и сказал смущенно:
– Простите, не могу ли я попросить чашечку кофе?
– Конечно! – с энтузиазмом воскликнула Света. – А вы, мальчики? Вам растворимый или, если хотите, я сварю черный?
– Растворимый, – сказал Вязников, не желавший, очевидно, затруднять гостеприимную хозяйку.
– Давай и нам, – согласился Антон. – Но тогда уж по полной программе: с твоими коронными тостами.
Света скрылась за дверью, и Антон выразительно посмотрел на Илью: все, мол, ничего не вышло, игра в молчанку закончилась полным нашим поражением. И Вогда Eязников, так и не осознав одержанной им победы, сказал:
– Не подумайте, Антон Владиславович, что я хочу ввести вас в заблуждение относительно всех этих... гм... эпизодов. Я только не понимаю, зачем вам все это нужно было раскапывать.
Антон облегченно вздохнул и улыбнулся. Ну вот, слова не мальчика, но мужа. Эти слова Вязников должен был произнести по сценарию еще полчаса назад. А он, Ромашин, должен был тогда же и ответить примерно так:
– Вокруг вас происходят странные природные явления, которыми вы каким-то образом управляете. Природные явления в компетенцию уголовного розыска действительно не входят. Привлечь вас к ответственности мы не можем, но сильно попортить жизнь способны.
На что Вязников, нахмурив брови и сосредоточенно подумав, должен был ответить:
– Я вас понял. И чего же вы от меня хотите?
Тогда Антон и выложил бы Даниилу Сергеевичу, чего именно они с Ильей хотят от человека, способного по собственной воле метать молнии, валить деревья и сжигать тела своих врагов. Не так уж много они, в сущности, хотели, а взамен обеспечили бы Вязникову защиту, которая, по их мнению, ему очень бы не мешала.
Антон улыбнулся и произнес первую заготовленную фразу, внимательно следя за реакцией Вязникова. Тот сосредоточенно подумал и сказал мрачно:
– Я вас понял. Знаете, Антон Владиславович, я думал, что вы другой. В гости вот позвали, и все так мирно и хорошо. А оказывается...
– Что оказывается? – нахмурился Антон. – Мы с Ильей Глебовичем такие же люди, как все. Одни становятся учеными и делают открытия, другие воруют и не всегда попадаются, третьи работают в угрозыске... Но каждый хочет жить. И жить хорошо.
Вязников поднял взгляд к потолку и открыл было рот для вразумительного ответа, но опять помешала Света: распахнув ногой дверь, она вошла с подносом, на котором стояли чашки с кофе и блюдо с тостами.
– Может, к кофе немного коньяка? – спросила она.
– Нет, – чуть резче, чем, возможно, сам того хотел, сказал Антон и, поняв, что зря срывает злость на жене, добавил мягко: – Спасибо, Светик, мы тут сами.
Когда Света вышла, тихо прикрыв дверь, разговор возобновился не сразу – будто ветер пролетел по комнате, разметав мысли по углам, и их пришлось собирать, сосредоточенно глядя в глаза друг другу.
Вязников взял в руки чашку, пригубил, поморщился – горячо.
– Боюсь, – сказал он, – что телевидение сыграло с вами злую шутку.
– Телевидение? – поднял брови Антон.
– Телевидение, – повторил Вязников. – Сериалы, где герои мечут молнии, как рыба икру, вызывают духов и все в таком роде. На прошлой неделе я видел одну серию, "Затерянный мир" называется. Якобы по Конан-Дойлу, но ничего общего – типичная попса. Неужели вы верите в эти глупости?
– Глупости? – вступил в разговор Илья. – А смерть Митрохина? Случай в цирке? Молния у магазина? Дерево на проспекте? Утюг на даче?
– Господи, – вздохнул Вязников, – если бы я мог все это делать... Вы что, хотите, чтобы я... Ну, поставил свой чудесный дар вам двоим на службу? Я правильно вас понял?
– Примерно так, – кивнул Антон.
Он хотел было добавить несколько слов о том, чем рискует господин Вязников, если не согласится на косвенное предложение о сотрудничестве, но Илья перебил друга:
– Абсолютно не так! Абсолютно!
Антон посмотрел на Илью с недоумением и прочитал во взгляде эксперта страх, которого быть не дожно было, ведь обо всем они договорились заранее. Неужели Илья испугался? Чего?
– Вы бы уж сговорились, что ли... – протянул Вязников. – Спасибо, кофе очень вкусный, и тосты ваша супруга делает замечательно. Но мне пора.
Он приподнялся, и Антон оказался рядом, подал руку, за которую Вязников уцепился, как за брошенный с обрыва канат.
– То, что я позвал вас в гости, начальству не известно, – сказал Антон, – потому что не принято приглашать к себе свидетелей и, тем более, подозреваемых. Мы предлагаем вам сотрудничество, и если вы откажетесь, то сломаете прежде всего свою научную карьеру. Можно, например, произвести у вас в квартире обыск, как у важного свидетеля, скрывающего улики по делу. Наверняка там будет обнаружено много интересного.
– Вы так думаете? – пробормотал Вязников, но угроза Антона, похоже, произвела на него впечатление. Продолжать разговор стоя было не очень удобно, и он присел на кончик стола. Похоже, в этой позе Вязников чувствовал себя гораздо более непринужденно – будто на семинаре в лаборатории.
– Хорошо, – сказал он. – Давайте говорить серьезно. Да вы садитесь, не нужно меня с двух сторон... Если молнии метать, я и так смогу, а разговаривать неудобно.
Он подождал, пока Антон и Илья занимали свои места, взял с подноса недопитую чашку кофе, сделал глоток и сказал:
– Давайте я лучше с самого начала, иначе вы ничего не поймете...
x x x
У нас был замечательный преподаватель на последних курсах. Виктором Александровичем его звали. Он умер в девяносто седьмом, нет уже ни его, ни его школы. "Даниил, – сказал он мне, когда я сдавал ему курсовую по теории вероятностей, – вы способны на большее. У вас живое математическое воображение, это не такая уж редкость, в принципе, но у вас есть безумные идеи, которых вы, похоже, сами не замечаете".
"Как это – сам не замечаю? – удивился я. – Это моя работа, я ее не списывал".