– Илюша, – сказал наконец Антон, – что с тобой? Хочешь, я за руль сяду?
Илья покосился на приятеля, ничего не ответил, но, пропустив вперед нещадно сигналившую иномарку, свернул к обочине и остановися у дорожного указателя.
– Боюсь я ехать, – признался он, опустив руки на колени. – Нервничаю. Даниил Сергеевич, – обернулся он к пассажиру, и Eязников, вздрогнув, широко раскрыл глаза, – эффект вашей теоремы сильно зависит от стресса? Вы говорили...
– Зависит, да, – кивнул Вязников и выпрямился на сидении. – А сильно ли... Не знаю, статистика маленькая, сами знаете, чуть больше десятка случаев. Только что у Тихомировых, – я все время об этом думаю, – кто вызвал эффект? Вы или я? То, что не Антон Владиславович, – это ясно, он, слава Богу, в справедливость теоремы пока не верит и точной формулировки не знает. Значит, кто-то из нас двоих. И сдается мне...
– Вы хотите сказать, что были спокойны, а я нервничал?
– Д-да, в общем... Не то чтобы спокоен, но по сравнению с вами... Вас-то что поразило?
– Обыденность. Нормальная русская семья, нормальный дом, обычный, понимаете? Почему-то, когда Антон говорил с хозяином, а хозяйка предложила закусить чем Бог послал... Вряд ли смогу объяснить это ощущение... Будто щелкнуло что-то в мозгу, и я представил себе, как разлетаются эти проклятые журналы, и как в то же самое время в десяти километрах отсюда вспыхивает человек... Не знаю, может быть, именно тогда я поверил в то, что вы правы.
– Вы не то поняли, что я прав, – сочувственно сказал Вязников. – Вы поняли, что это – закон природы. Сильно действует на психику, верно?
– Что же стало сейчас причиной? Вероятности каких событий поменялись местами?
– Интересно, да? Вспомните все, что происходило. Я-то примерно представляю, что бы это могло быть...
– Скажите. У меня сейчас голова идет кругом.
– Хозяйка... Татьяна Алексеевна включила электрический чайник.
– Да, я помню.
– Лампочка зажглась?
– Не обратил внимания.
– Я тоже тогда не обратил внимания, но у меня хорошая зрительная память. Сейчас мы ехали, я вспоминал... Не зажглась лампочка. На лице Татьяны Алексеевны появилось удивленное выражение – наверняка чайник был исправен, – она вернула рычажок в исходное положение, но еще раз нажать не успела – в метре от нее возник этот шар. Помните, как она закричала?
– Никогда в жизни не забуду!
– Илюша, – сказал Антон, – может, ты меня все-таки пустишь за руль? Или будем здесь стоять до темноты? Нас, между прочим, жены ждут.
– Да-да, – кивнул Репин. – Только сначала надо разобраться. Я не хочу, чтобы это произошло по дороге. Или дома.
– Что – это? – резко сказал Антон. – Извините, я вас внимательно слушал, это просто бред двух сумасшедших.
– Да? – Илья положил ладонь на плечо Ромашина. – Ты знаешь, что в большинстве случаев шаровые молнии возникают без ясно определимой причины? А какова причина появления эн-эл-о? Помнишь, ты рассказывал, как года два назад в твоей спальне со стены упала картина? Ты сам говорил: даже штукатурка не осыпалась – просто будто кто-то вытащил гвоздь из стены вместе с намотанным на него шпагатом и аккуратно положил картину на диван, над которым она висела. Помнишь, как ты удивлялся и не мог объяснить?
– Помню, – буркнул Антон. – Мало ли что это могло быть...
– Мало ли что! Сколько раз в жизни мы сталкиваемся с явлениями, у которых нет причин? Чаще всего это мелочь, и мы говорим: причина, конечно же, была, просто мы не обратили внимания.
– А еще бывают причины без следствий, – заметил Вязников.
– Да, и это тоже. Часто ли ты нажимал на кнопку, и ничего не происходило, а потом нажимал еще раз, и все получалось? Ты говорил себе: случайность, не сработало. Кто из нас обращает внимание на такие мелочи?
– Мелочь недоказуема, – вмешался Вязников. – А что скажете о снаряде, который попал в цель, но не разорвался? Должен был взорваться, и детонатор сработал, но – ничего. Когда я был в армии, наши саперы на учениях разбирали такие снаряды и делали вывод: случайность. Все в полном порядке, но почему-то не сработало.
– Может, вы еще привидения вспомните? – взорвался Антон. – Послушай, Илья, я понимаю господина Вязникова, он готов любую теорию приплести, чтобы отвлечь от себя внимание, но ты-то!
Даниил с Ильей переглянулись, эксперт похлопал Антона по руке и сказал:
– Садись за руль. Пока с тобой безопасно. И хорошо, что ты ничего в теореме Вязникова не понял. Просто замечательно. Не думай больше об этом, ладно?
– Нет, – упрямо сказал Антон. – Что значит – со мной безопасно? И почему – пока?
– Илья Глебович боится, что, включив зажигание, он может вызвать в радиусе собственного влияния небольшое стихийное бедствие, – объяснил Даниил. – Вам это не грозит. А пока – потому что в конце концов теорема Вязникова станет и для вас очевидной истиной. И это действительно будет ужасно!
– Почему? – повторил Антон.
– Потому, – сказал Илья, – что в мире, где каждый знает теорему Вязникова, невозможно будет жить.
– Почему, черт вас обоих побери? – воскликнул Антон. – Знаю я какую-то теорему или не знаю – какая разница? Я уже и теорему Виета забыл, а без нее, говорят, невозможно решить квадратное уравнение. Ну и что? Оно мне нужно?
– Илья Глебович, – сказал Вязников. – Давайте я поведу машину. Я уже привык, что... Приходится привыкать, иначе жить невозможно. Я умею водить, не думайте. Правда, прав у меня нет, так что если нас остановят...
– Только этого не хватало, – буркнул Антон, вышел из "жигуленка", обошел спереди и остановился у дверцы водителя.
Репин не торопился покидать свое место, сидел, полуобернувшись к Вязникову, и о чем-то сосредоточенно думал.
– Ну, – нетерпеливо сказал Антон. – Выходи, Илья, уже поздно, Света меня со свету сживет. И не предупредить – мобильник я дома оставил.
– Да-да, – пробормотал Репин, не отрывая взгляда от Вязникова.
– Что? – спросил тот. – Почему вы так на меня...
– Не чувствуете? – тихо спросил Илья. – На голове...
Наклонившись к стеклу, Антон увидел то, о чем говорил Илья. Волосы на голове Вязникова стояли торчком, и между ними пробегали едва заметные искры разрядов. Будто в зачарованном лесу – каждый волос жил своей жизнью, выглядел травинкой, трепетавшей под сильным ветром, а разряды создавали впечатление неземной жизни, быстрой, самодостаточной и абсолютно непредставимой.