- Дамы и господа! – Судья необычайно громко прокричал призыв к вниманию. – Суд решил приговорить заключенного к казни!
Толпа ликовала. Люди вокруг кричали и хватали друг друга за руки. Радость обуяла случайных зевак. Тревор с пренебрежением разглядывал собравшихся на площади людей. Если бы он мог, он бы с таким же взглядом посмотрел на себя.
В любом случае, на сцене нет вершителя и отдать приказ на свершение казни некому. Решение оказалось неожиданным. Один из судей с дальнего конца платформы направился к её центру. Он остановился в назначенном месте, повернулся лицом к толпе и поднял руки к небу. Толпа молча ждала. Тревор и Марта растворились в толпе. Сердце Тревора сжалось до боли. Он вспомнил, как бежал сломя голову прочь с площади, как голова Айвана безмятежно катилась к его ногам. И что теперь? Что голову он будет встречать в этот раз? Тревор дёрнул руку, пытаясь убежать, но сразу же почувствовал Марту, затем увидел её взгляд на себе и обнял жену крепче.
Зачем – то он подумал, что князь Айвана не отличается от этой. И сам Тревор не изменился с их последней встречи. Ему стало страшно. Он хотел посмотреть на приговорённую, но сердце бешено колотилось. Рой мрачных мыслей окутал мужчину. Он боялся увидеть лицо незнакомки, которую никогда не видел, боялся разглядеть хоть кого – то знакомого в преступнике. Картинки в голове сменялись на более мрачные, он видел на сцене Марту, а потом и себя.
- Разве такого исхода ты хочешь? – Послышался отчётливый мужской голос.
Тревор обернулся. Он рассмотрел каждого, кто стоял вблизи, но не нашёл никого, готового к разговору с ним. Ретинер решился и проплыл взглядом до сцены. На привычном месте располагалось место казни. Обречённая уже лежала головой в подходящей деревянной выемке. Рядом стоящий судья поднял руку вверх параллельно стоящим людям. Обречённая пару раз дёрнула плечами, видимо от холода, и на её шею опустилось лезвие.
Девушка плюнула в ближайших людей кровью, её лицо засияло перед толпой. Черные глаза девушки налились кровью, её язык трепетался между испачканных кровью зубов. Толпа завизжала. Несколько женщин упало не землю. Кому – то стало плохо, кто – то сбежал с площади. Лезвие подняли наверх и снова отпустили. На этот раз женская голова покатилась по деревянной сцене. Палачи стали спешно собирать остатки человека, чтобы завернуть в чёрную ткань. Когда траурный лоскут развернули на площади, палач погрузил безголовое тело в центр квадрата. Тело лежало спиной к толпе и Тревор отчётливо разглядел знакомую цепочку цифр. Все риторические вопросы в голове заимели ответ. Возникли новые. Сложнее. Мрачнее. Ответы на них Тревору придётся искать на старом пути.
Толпа начала расходиться. Тревор судорожно провёл по руке Марты. Он с трепетом обратился к жене.
- Марта?
Марта не двигалась. Она крепко зажмурилась и скривила рот, будто что – то неприятное должно случиться. Она попросила Тревора увести её и смогла открыть глаза только в конце проспекта.
- Завтра мы идём к доктору?
Тревор гладил руки жены, периодически целуя, будто те только познакомились.
- Я совсем забыла сказать тебе! – Марта оживилась. Она наполнилась энергией и даже потянула мужа вперёд за собой. – Доктор велела прийти одной.
- Одной? Но почему? Разве я не должен заботиться о своей жене и ребёнке?
Марта устало вздохнула.
- Будет ещё время.
Тревор молча согласился. Это было неподходящее время, чтобы ссориться.
- И ещё. – Марта продолжала. – Я иду к доктору сегодня.
Тревор восторженно расхохотался.
- В такой поздний час? Видимо, мне ничему не стоит удивляться.
Тревор проводил Марту до клиники и какое – то время смотрел ей вслед. Он мысленно представлял, как провожает жену до нужного кабинета, как расспрашивает врача о состоянии Марты. Шум улицы сменился на скрип кожаных сапог за спиной Тревора. Он медленно обернулся и увидел незнакомку.
Тревор не был уверен, что недалеко от него та самая незнакомка. Она изменилась. За белоснежной маской пряталось лицо с огненно-зелёными глазами. Чёрные волосы были обрезаны и аккуратно лежали на острых плечах. Её пальто было совсем другим, будто она больше не пряталась за картиной привычной для Тильды. И только сапоги были отлично знакомы Тревору. Он хотел окликнуть знакомую по имени, но не мог вспомнить его. Мужчина поднял руку ладонью и вперёд и провёл ей по сторонам, будто приветствовал старого друга.