Тревор выглядел крайне обеспокоенным. Он отправился вперёд по каменной серой дорожке, смотря только под ноги и натянув шляпу на самый лоб. Он шёл вперёд, пока не услышал цокающий звук.
Мужчина обернулся и увидел пустоту. Он облегчённо вздохнул, взгляд и губы его погрустнели, мысли потерялись в медленной рутине. Тревор продолжил свой путь уже в самом спокойном состоянии. В мыслях было так тихо, что он смог заметить приглушённый гул в ушах, как будто глубоко под землёй что-то шумно работает. Он заметил, что шум появился, как только мужчина ступил на дорожку парка. И сам парк пах и звучал как что-то массивное, механическое и очень глубокое, но вечно работающее.
Тревор закинул голову назад и уперся взглядом в небо. Чистое, высокое и приятное. Иногда по нему проплывали тоненькие ниточки то ли пара, то ли облаков. Тревор остановился. Он поймал взглядом облако и, зацепившись за него, продолжил путь, будто сам стал тем худым, дырявым сгустком.
В голове кружилось «хорошо» и доводило до состояния тошноты. Облако может плыть вечность, в отличие от Тревора. Мужчина опустил голову и потёр уставшие от красок глаза. Он не был бесчувственным, не был дальтоником и всегда видел все эти улицы такими, какими их создала Тильда. И именно такими, какими их создали правящие люди, но не те, что жили на них. Он наконец-то осознал причину этого шума – одиночество и бездействие.
Рядом с левым плечом раздался цокающий звук. Голова Тревора была непосильно тяжела, не было никакого желания делать лишние движения, тем более ради пустоты.
Парк закончился, впереди широкая полоса, отделяющая юг Тильды от Центра.
- Там, наверное, холодно.
Раздался женский голос.
- Да, прохладней, чем на юге, но мне нравится.
Тревор сделал шаг на платформу и замер. Глаза его стали круглее тех голубых птиц, ноги и руки ватными. Он обернулся назад и всё ещё не мог найти слов.
В паре метров от Тревора стояла женщина в кожаном костюме. Её маска выражала нарисованную радость. За маской была неизвестность.
Тревор сделал шаг вперёд, пытаясь подобрать слова, но женщина уже уходила назад в парк. Мужчина склонил голову набок, провожая её печалью. Он поднял портфель выше живота и сжал ручку двумя руками.
Вечер этого дня Тревор провёл на постели. Он упал на серое бельё, не разувшись, и разглядывал потолок. Раньше всё вокруг казалось ему утончённым, подчёркивающим его серьёзность и настроение, иногда даже пёстрым. Сейчас всё, что попадалось ему на глаза, было серым. Миллион оттенков серого, скучного бреда. Секундная злость овладела Тревором, и он заменил «бред» на «дерьмо» в своей голове.
Голова всё ещё кружилась, в отличие от статичной картинки вокруг. Тревор вспоминал гул парка, и тошнота подкатывала к горлу. Было очень тяжело, хотелось сбежать туда, где есть лекарство, спрятаться от выдуманных проблем. Он жутко нервничал. Переживания сменялись на апатию. Казалось, что кто-то успел заразить его утром, но идти к врачу опасно. Температуры нет, горло не болит, переломов тоже не видно. Придёт в кабинет и скажет, что его тошнит от красок улиц и доктор непременно рассмеётся. Рассмеётся и доложит в департамент Тильды. Тогда смеяться будет некому.
Наступили первые холода. Снег кружился редкими хлопьями и падал под ноги прохожих. Большинство снежинок таяли на пальто и обуви людей. В центре всегда было людно. Здесь можно найти самый вкусный хлеб Тильды, научиться печь его и открыть свой магазинчик, в котором ты непременно встретишь свою любовь.
На часах Тревора красовались цифры девятнадцать и пятьдесят девять. «Красивое число». Он бродил по вечерней улице, размахивая новеньким кожаным портфелем. Высокие фонари обдавали прохожих приятным тёплым светом. Но самым приятным было окончание рабочего дня и обязанностей ретинера.
Тревор разглядывал витрины магазинов и кафе. Улыбчивые люди махали проходящим и зазывали внутрь на чашечку чего-нибудь тёплого. Вся жизнь в центре была неповторима, отлична от жизни других районов. Здесь не было бедствующих, несчастных и невезучих. Люди здесь сами управляли своей судьбой и жизнью. Они строили, создавали, принимали решения и управляли. Ближайшим помощником было время. Самый ценный ресурс человечества. И здесь в это безоговорочно верили.