— Ничего хорошего, — Рок тоже немного напрягся.
— Я и не сомневалась! — простые слова прошлись острым ножом по сердцу. Я вскочила с кровати и отвернулась от окна и от человека, который там сидел. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за спинку кровати.
— Что за черт, Мирослава! — сквозь зубы проговорил капитан. — Ребячество какое-то.
— О, а я расту! Недавно был детский сад, теперь вот ребячество!
— Я не понимаю, почему ты опять злишься?
— А я не понимаю, почему с самого первого дня в этом мире, чтобы я не сделала, ты пытаешься найти в этом какую-нибудь мерзкую подоплеку. Сделать меня хуже, чем есть. Я сама в себе порой начинаю сомневаться.
— Ты ошибаешься.
— Нет! Я не ошибаюсь!
— Хорошо, черт возьми! Я был не прав! Извини! — Рок был раздражен. Он сейчас и сам не мог понять почему, возможно, потому что ее слова были чистой правдой, возможно, потому что все было наоборот, но ему надоели эти бесконечные споры. Он шел к ней не для того, чтобы ругаться. Напротив. Раз и навсегда помириться. Договориться. Только, похоже, этому не суждено случиться. — Повернись и посмотри на меня!
Было в этом приказе что-то, что заставило меня его выполнить. Может потому, что я не почувствовала в нем угрозы.
— Я предлагаю заключить перемирие.
— Я не объявляла тебе войну. — Да, это было уже не упрямство, простая глупость. Но что-то внутри, какая-то навязчивая сила не давала промолчать и примирительно улыбнуться.
Рок устало прикрыл глаза, тяжело вздохнул и развел руками.
— Я сделал все, что смог. Мы никогда не сможем разговаривать по-человечески.
— А знаешь, почему? — Рок вопросительно вскинул на меня глаза. Я улыбнулась. — Это потому, что ты дракон, а я фея.
Рок улыбнулся в ответ.
— Спокойной ночи.
Уже в дверях он остановился.
— На самом деле, я хотел сказать тебе совсем другое.
— Как загадочно звучит.
Он на минуту задумался, решая, стоит ли все-таки продолжать этот разговор. Я молча наблюдала за его застывшим силуэтом.
— Даран жив.
Я не поверила своим ушам.
— Что?
— Даран жив, — терпеливо повторил Рок.
— Но ты же сказал…
— Я этого не говорил. Я просто не стал отрицать, не имело смысла.
Перед внутренним взором промелькнул тот день, когда я, не дав ему ничего толком сказать, набросилась на него с обвинениями.
— Но как же тогда… мы тут, а…
— Кроме нас четверых, никто больше об этом не знает. А Даран не знает даже, что когда-то у него была гвардия.
Я молчала, пораженная не столько услышанной новостью, столько тем, как была несправедлива к нему.
— Я собирался, но не смог. Просто стер ему память. Он сможет выжить и позаботиться о себе, но никогда не вспомнит, кем был когда-то.
— Но он… его поведение… Кто-то может догадаться.
Рок покачал головой.
— Нет. На этом континенте Дарана нет.
Я не стала расспрашивать, как и куда делся Даран, и так понятно, что Звезда найдет способ спрятать его ото всего мира. Мне не нужно было знать, где он, я не собиралась когда-либо еще с ним встречаться, но с известием о том, что он жив, свалился с души огромный камень. Даран не заслуживал смерти, он был не в себе, а таких людей не наказывает даже в моем мире. Пусть живет. Пусть хоть немного поживет без злости в душе.
— А гвардеец? — на всякий случай уточнила я.
— Гвардеец мертв.
— Понятно.
Через мгновенье он уже исчез за дверью. Но томительное ощущение недосказанности все же оставалось. Недосказанности и тоски. Я была не права, и не один раз. Стоило бы вести себя по-другому.
Я опустилась на кровать и закрыла глаза. Не буду думать об этом. Не хочу.
Утром вместе с восходом солнца появился разъяренный Лим. Он ругался на меня за вчерашнюю выходку. Кричал, что рана была слишком глубокая, а он целитель, а не волшебник, и, если я не желаю лечиться, то, пожалуйста, конечно можно гулять и бегать по лестницам. А если с ногой возникнут какие-то проблемы, то он умывает руки, силой вылечить нельзя.
Я покладисто выслушала все, что накипело на душе у целителя, ни разу не перебив. Дождавшись окончания обличительной тирады, я сделала самое виноватое выражение лица, на которое была способна, извинилась и пообещала что больше никогда — никогда такого не повториться. Он поверил. Еще бы! У целителя была очень добрая душа, а у этого качества всегда есть издержки: наивность. Лим был слишком легковерный. Единственное, ему повезло с друзьями, они чувствовали подвох за версту — капитан в силу своей драконьей натуры, Великан, потому что сам был еще тем прохвостом, а дурак дурака, как говориться, видит из далека.
И хорошо, что Великан ввалился в комнату уже после того, как целитель успокоился, иначе было бы не избежать ехидных взглядов и восклицаний типа «ну-ну».
— Здорово, одуванчик.
— Ну, привет. Что уже не опасаешься за свое здоровье? — насупившись, пробубнила я.
— Лим, почему ты меня не предупредил, что она заразная!? — Завопил Великан. — Да ладно, ладно. Пошутил я. Не нервничай, тебе вредно.
— Я травмированная, а не беременная!
— Вот и зря. Так бы хоть удовольствие получила.
Великан заржал. А я судорожно стала искать, чем бы в него запустить. Поблизости ничего не было, только скляночки целителя, которые он поспешил убрать, заметив нехороший блеск в моих глазах.
— Да ладно тебе, одуванчик. Ты же злая, как собака была: не покусаешь, так облаешь. Вот мы и смылись на всякий случай.
— Ну и гад же ты, — я уже начала сдаваться и Великан это почувствовал.
— А то, весь в тебя. — Он, словно кот под теплыми лучами солнца, сладко сощурился и потянулся всем телом.
Дверь открылась, вошел Рок. А я-то ожидала, что он снова будет меня избегать. Ошиблась. Оно и к лучшему.
— Во! — Великану пришла в голову идея, он даже подпрыгнул на стуле. Порывшись в кармане, гигант извлек на свет колоду карт. Спросить, откуда они, я не успела, великан все рассказал сам. — Да эти, гвардейцы, когда пожитки собирали, оставили, а мы взяли. Рок нам такую игру показал, Дурак называется. Давай сыграем. На деньги.
— У меня денег нет.
— Ладно, — Великодушно согласился Великан, — отдашь чем-нибудь другим.
— Чем, к примеру?
— Придумаем.
— Ну, уж нет. На такие сомнительные авантюры я не пойду.
— Это почему, — удивился Великан.
— Потому что я и так много задолжала.
— Это чего? И кому?
— Двадцать шесть желаний. Мне. — Пояснил Рок.
— Двадцать пять! — возопила я. — Два желания я исполнила!
— Ну-ка, ну-ка. А с этого места поподробнее. — Великан почти похрюкивал от удовольствия, предвкушая услышать что-то пикантное.
Я закатила глаза, изобразив на лице неземную муку.
— Ничего особенного, — скромно улыбаясь, пояснил капитан. — Я задал два вопроса, она на них ответила.
— И все?!
— Все.
— Ну, ты дурак!!! — Великан покрутил пальцем у виска, потом его в очередной раз осенило, — Ерунда, еще не все потеряно; двадцать пять желаний все-таки осталось! Не растрачивай на треп. Поменьше слов, побольше дела.
Я не сдержалась, перевесилась через край кровати, подхватила свою босоножку и со всей силы запустила ей в Великана. Гигант вовремя заметил летящее в него орудие и успел пригнуться. Босоножка звучно впечаталась в стену слева от его уха.
— А если бы попала!
— Жаль, что не попала! — оскалилась я.
— Я ж говорю, злая, как собака.
Еще один день прошел в бездействии. Целитель прописал мне постельный режим, грозно сказал, что если я буду разгуливать без помощи, пока он не закончит лечение, то он раз и навсегда отказывается от такого пациента, и никто не сможет потом его заставить вылечить мне даже царапину. Я особо не привередничала, в конце концов нога-то моя, мне с ней еще жить и жить. Но когда в окне мелькнул знакомый серебристый силуэт, я, рискуя навлечь на себя гнев целителя, все же решила спуститься. Мне необходимо было услышать из первых уст, поможет мне Звезда вернуться домой или нет. Не люблю состояние неопределенности. От его ответа зависит дальнейший план действий: либо все просто замечательно, либо мне опять идти не знаю куда, искать не знаю что или кого.