И я, конечно, все понимаю, Костик действительно не идеальный. Ну так где его, идеального, взять? Да и поздно уже. Мы с Рожковым восемь лет вместе. Из которых пять – в официальном браке. За это время было много всякого, но со временем мы с ним попритерлись. Юльку, вон, опять же, родили…
– Мама! Мама… Посмотр-р-ри, какая кр-р-расота!
Пока мы тут ногти пилили, в зале парикмахерской кто-то выкрасил Юльке челку в розовый цвет. Вероятно, я все же плохая мать. Ведь краска наверняка содержит токсины, которые непонятно как отразятся на неокрепшем организме ребенка, и, по-хорошему, мне бы надо озаботиться этим, а меня, по правде, гораздо больше волнует вопрос цены. Это ж во сколько мне Юлькина красота обойдется?!
– Ничего? Она выпросила, не смогла отказать, – улыбается Анечка-парикмахер, выглядывая из зала. Перевожу взгляд на довольную мордашку дочери.
– Ничего, – вздыхаю. – Сколько я должна?
– Нисколько. У меня краска от предыдущей клиентки осталась, – подмигивает та.
Отлично. Значит, надо будет только прикрыть Юльку перед отцом. Костик не приветствует наших бьюти-экспериментов. Мужик, что с него взять? Ни в какую не понимает, что девочка – она и в четыре – девочка. Рюши, помады, бантики – наша страсть.
– В садике все обалдеют! – радостно хлопает Юлька в ладоши.
– Это точно! – подхватывает Коршунова. – Иди-ка, я поближе посмотрю. Кто здесь самая красивая девочка?!
– Я? – стесняется Юлька.
– Вот именно. Погоди. Где-то тут у меня еще красивые заколочки были.
Наблюдая за подругой и дочкой, которой та является крестницей, терпеливо дожидаюсь, пока мне вотрут в кожу крем. Какое же это блаженство!
Ирка отводит Юльку к большой сверкающей витрине с всякими уходовыми средствами для волос, которые здесь можно не только подобрать, но и купить, и действительно находит там какие-то украшения. Наверное, они их для причесок невест закупают. Иначе зачем все эти стразы и жемчуг?
– Ир, только недорогие. Я тебя прошу…
– Девочек нельзя приучать к экономии, – вдруг вставляет свои пять копеек та… с красным маникюром. – Тогда они с малых лет приучаются к мысли, что достойны самого лучшего.
– Что вы говорите? – отвожу взгляд и снимаю сумку с крючка. – А сколько у вас детей?
– У меня?! Да ну, какие дети? Мне еще гулять и гулять.
Ловлю Иркин иронический взгляд. Ну да. Таких обычно хлебом не корми – дай поучить кого-нибудь другого жизни. Не посчитав нужным как-то комментировать этот абсурд, благодарю мастерицу за прекрасно выполненную работу и отхожу к стойке администратора для оплаты.
– Нет-нет, это подарок. Ирина Сергеевна мне строго-настрого запретила брать с вас деньги.
Оборачиваюсь к Ирке, удивляясь тому, какие разные во мне чувства вызывает ее поступок. Тут и благодарность за то, что у меня есть такая заботливая подруга, и одновременно с тем – злость. Ведь зачем мне ее подачки? Как щелчок по носу. Как доказательство того, что она успешней, а я ничего не могу? Как будто я не в курсе.
– Я заплачу, – набычиваюсь.
– Так, знаете что? У меня указание начальства – с вас денег не брать. А если у вас по этому поводу возражения – так с Ириной Сергеевной и решайте.
– И-и-ир, – свирепею я, возвращаясь в зал. Юлька, нацепив заколки, бегает туда-сюда. От двери – к огромному окну, от двери – к окну, за которым сразу через дорогу притормаживает знакомая Тойота.
– Что?
Моргнув, переключаюсь на Коршунову.
– Я хочу оплатить свои процедуры.
– А я хочу сделать тебе новогодний подарок. Отказ не принимается.
Я машинально киваю, потому что все мое внимание перетягивает на себя сцена за окном. Обхватываю Юльку за голову и прижимаю к бедру. Сердце разгоняется внутри, в ушах раскатистым эхом звучит: да нет, ну что, мало машин похожих?! Сейчас эта с алым маникюром откроет дверь, загорится свет, и сразу станет понятно, что за рулем совсем другой Костик. Можно, конечно, попытаться рассмотреть номер, но тот весь в снегу, а я вдаль плохо вижу.
– ВерОника! Вер, ты чего застыла, будто привидение увидела? – Ирка щелкает у меня перед носом пальцами с только что сделанным маникюром. Тупо, словно во сне, отмечаю, что она налепила веселенькие наклейки – точно как моя Юлька в прошлый раз. На одном ногте рукавичка, на другом – еловый шар…
Время растягивается. И, наверное, поэтому я все вижу в настолько отчетливых подробностях. Соседка по маникюру, с трудом балансируя на шпильках, смешно семенит вперед по пешеходнику. Юлька вырывается и опять куда-то уносится, а ее крестная, моя лучшая подруга, становится рядом со мной и зачем-то тоже поворачивается к окну.