Он вышел на улицу и посмотрел на часы - совершенно дурацкая привычка людей, которая только тратит их время, которого и без того бесконечно мало. Полдень уже давно миновал и часы подбирались к пяти вечера, а это значило, что Даниэль мог без малейших угрызений совести начать употреблять алкогольные напитки в, как он надеялся, неимоверных количествах.
Решив не задерживаться на этом берегу Сены, Даниэль неспешно дошел до моста Сен-Мишель, по пути выискивая мелкие камушки на тротуаре или бетонном ограждении что бы по-хулигански бросить пару в воду с моста и посмотреть с высоты, как они будут тонуть, испустив пару мелких кругов на глади воды. Он всегда хотел привезти какой-нибудь камень из очень далекой страны, который можно найти только в этой стране, что бы через тысячи лет археологи ломали головы над природой происхождения данного минерала в данной местности. Шутка вполне в его духе.
Даниэль шел по Парижским улицам походкой туриста или даже скорее просто приезжего. Его шаги были легкими. Он не спешил на работу или встречу, как спешил бы парижанин - спешно перебирая ногами и отбивая какой-то деловой ритм. Так же в нем нельзя было угадать туриста, который тоже по-своему бы спешил, стараясь поскорее добежать до очередного памятника и пытаясь ухватить взглядом красоту прошлых эпох, кою мастера так умело запечатлели в архитектуре жилых домов.
Он совершенно никуда не спешил и было в этом что-то волшебное и несуразное. Перейдя на набережную Севр и так и не бросив ни одного камешка Даниэль остановился на перекрестке, и любой неподготовленный к этой ситуации человек решил бы, что он не знает или обдумывает куда идти, а на самом то деле, он просто старался почувствовать дух Парижа, который, как ему казалось, он когда-то давно неплохо знал. Как будто этот самый дух подойдет к Даниэлю, обнимет как старый приятель и поведет в его новую любимую забегаловку, которая как им потом обоим покажется была создана именно для таких вот встреч.
Не дождавшись объятий духа Парижа, Даниэль пошел вглубь Латинского квартала, решив посидеть до темноты за уютным столиком одного из уличных кафе, а после наступления пойти бродить по улицам, пытаясь уловить легкий аромат вкусного джаза и приятные звуки молодого вина. Ну или наоборот — это как пойдет.
Часа три он сидел в каком-то уличном кафе, за чашкой ароматного капучино и подсушивал это дело ароматной выпечкой, наблюдая за снующими и сидящими за другими столиками людьми, пытаясь угадать кто, куда, откуда и зачем. Такая не замысловатая игра, которую он чередовал с другой такой же игрой - муж/жена или любовники. Влюбленные парочки он относил к первой категории. Любовников он вычислял по похоти в глазах, которую, как ему казалось, он улавливал со стопроцентной вероятностью. А поскольку играл он сам с собой, то выигрывал всегда.
Так, за играми и кофе, он не заметил, как город окутали легкие сумерки, у туристов бег сменился на легкий прогулочный шаг, а из многочисленных кафе, окрасившихся в желтые цвета потолочных светильников, стала доносится приятная музыка. Район кафе и джаза когда-то давно пленил сердце и разум Даниэля и навсегда закрепился в них, пророс корнями. Пришла пора расплатиться по счету и сменить уют и тепло кофейни на запах алкоголя и громкие звуки саксофона или скрипки, выдающих как будто все ноты одновременно.
Любимого клуба не было, потому как запомнить названия не получалось в связи с тем, что уже после первого он был в состоянии веселого лепрекона, гоняющегося за девушками и неприятностями, рассыпая налево и направо золотые кругляши. Этот вечер не стал исключением. Как Даниэль добрался до дома, он не смог бы вспомнить даже под страшными пытками, но, судя по состоянию одежды, сделал он это с некими трудностями.
Второй и третий день в Париже были прожиты почти по такому же сценарию, за исключением лишь того, что просыпался он сильно после обеда и кофе заменил на стакан ледяного односолодового виски. Ни о какой встрече и контракте он и не вспомнил, так как сейчас у Даниэля были дела совершенно иного характера, не имеющие ничего общего с литературой. Он собирал материал для диссертации - влияние не всегда юных девушек и женщин и алкоголя на тело и разум сорокалетнего холостяка.