Как бы то ни было - он все вспомнил, и его окутал ужас одиночества и тишины. Он не боялся, что она что-то украла пока он спал, так как красть-то у него, по сути, и нечего: квартира арендованная, и личных вещей или драгоценностей он не привез, а то, что телефон на месте, он осознал, когда смотрел на нем время. Он положил себе на лицо подушку, в надежде почувствовать ее запах и с огромным желанием придушить себя за то, что дал этому ангелу улететь, не взяв хотя бы телефон. Случайные ночи с проститутками редко перерастают в крепкую и здоровую семью или хотя бы отношения, но он не хотел ее потерять. Какая-то часть внутри него кричала, что этот ангел - его ангел.
Он услышал шум открывающегося на кухне окна и почувствовал легкий поток воздуха при сквозняке, который он порой сам устраивал, дабы выветрить из квартиры все запахи его беспробудного пьяного образа жизни. С замершим и ушедшим в пятки сердцем, Даниэль встал с постели и, не озаботившись о том, чтобы надеть нижнее белье, крадущимися шагами пошел в сторону кухни. Даже всем предметам в квартире в тот момент было понятно, кто хозяйничает на кухне, но поверить в это было страшно и невозможно. Он же уже был уверен, что его ангел улетел, не оставив даже намека на свое присутствие в его жизни, и без вариантов увидеть ее вновь.
Даниэль не заметил, как пересек спальню, открыл дверь и так же неслышно прошел по прихожей, даже не обратив внимание на стоящую аккуратно обувь, которую вчера бросили как-то наугад, открыл дверь на кухню и замер. Это была Она. Энджел стояла у окна, завернувшись в плед, который она непонятно, где нашла (по крайней мере Даниэль за все время пребывания его не видел) и курила. Она стояла к нему спиной и, возможно, даже не слышала его шаги, поэтому не обернулась. Курила она спокойно, явно без эмоций, любуясь на ярко освещенную не по-весеннему теплым солнцем улицу. Он был готов поклясться, что ни одной эмоции сейчас не было у нее на лице. Спокойствие, только спокойствие.
- Доброго утра. - сказал Даниэль. Именно так - не с добрым утром, а доброго утра. Он лет с двадцати использовал только такое обращение, не поздравляя людей с этим самым утром, а желая им именно доброго утра. Даже если у них оно и так было добрым. Его послание как бы говорило, что после него оно станет по настоящему добрым, а то, что было до - чепуха.
- Доброго утра. - не оборачиваясь ответила Энджел. - А ты умеешь выбирать квартиры с хорошим видом. Никогда не думала, что это для меня так важно - встретить утро с хорошим видом из окна. Я привыкла просыпаться поздно, и, невозможно опаздывая в сто мест сразу, собираться впопыхах, приводя себя в порядок уже где-нибудь на половине пути. Но сегодня я открыла для себя прелесть неспешного утра. - с этими словами она повернула к нему лицо, не поворачивая тела, как бы приглашая присоединиться к ее никотиновому завтраку.
- Я рад, что смог быть полезен. - небрежно пробурчал Даниэль, подходя к окну и закуривая сигарету. Он встал рядом с ней, в нескольких десятках сантиметров, боясь прикоснуться, но в то же время стараясь быть как можно ближе к ней.
Уже во всю шумная улица набережной де Монте-Белло наполнила и его квартиру шумом и суетой буднего весеннего дня. Не было желания снова отправиться в ближайший кабак и затеряться в толпе других выпивох. Ему казалось, что они в данный момент как будто над городом. Как в картине Шагала - он Марк, она - Белла, и они летят над Витебском, который очень смахивает на Париж, и никого рядом с ними. Да, внизу пролетает город, люди, но они внизу, а рядом с ним - только она. Только они не летели, а стояли, молча у окна, курили, каждый о чем-то своем, а может и о чем-то общем, и молчали.
- Я бы позавтракала. - нарушила тишину Энджел. - ты ведь не Парижанин, верно? А ты вообще француз, и приемлешь наши фирменные завтраки в виде чашки кофе и круасана?