Яне было немного стыдно, что она, такая взрослая и серьезная, фанатеет от похожих на кукол мальчишек. Но невозможно было не влюбиться в созданные ими, практически сказочные, образы.
Яна постаралась скрыть смущение.
— Ого! А ты ЗНАЕШЬ их песни? Я думала, в твоем репертуаре что-то из Чайковского и Мусоргского. Ну или на крайний случай «Подожди, дожди-дожди…»
Андрей широко улыбнулся, отчего вокруг губ появились морщины. Почему-то от этого он стал еще более притягательным.
— Серьезно? Даже не спросишь про «Привет, Андрей»? – Было видно, что его, должно быть, достали этой шуткой. – Я рад, что тебе известны слова моей любимой песни. Но да, я слышал эту группу. И знаком с солистом. Хочешь и тебя познакомлю?
Яна не знала, как на это реагировать. Знаком с солистом?
Она тихонько рассмеялась:
— Вот ты… нагло врешь и не краснеешь.
Андрей вскинул брови:
— Мы с ним… дальние родственники. Так куда тебя отвезти?
Черт! Теперь нужно придумать, как выпутаться из всего этого.
Ни в коем случае нельзя говорить Андрею ни свой адрес, ни адрес Кристины. Родители Кристины живут на другом конце города, и вернуться оттуда будет практически нереально. А выкладывать четырехзначные суммы за такси Яна не могла себе позволить.
Что делать? Что делать? Что же делать?
Видимо, под конец дня у нее кончились идеи.
Неожиданно Андрей свернул с дороги и припарковался у небольшого здания, уютно горящего яркими лампочками. Огромные, во всю стену, окна были заставлены десятками разномастных растений.
Андрей выключил мотор:
— Поужинаем? В прошлый раз у нас не получилось. Я обидел тебя и теперь хотел бы извиниться.
Яна скрестила руки на груди.
Да как же ты не поймешь?
Не нужны ей никакие извинения! Все, чего Яна хотела от него, – отвадить от Кристины и разойтись каждый своей дорогой.
— Не хочу я ужинать. – Она попыталась отстегнуть ремень безопасности, но Андрей неожиданно накрыл ее ладонь своей.
От его прикосновения они оба вздрогнули. Андрей пристально посмотрел ей в глаза.
Его ладонь была сухой, горячей, но в то же время удивительно нежной и мягкой. Он держал крепко, слегка сдавливая ее пальцы – четко давая понять, что не отпустит ее просто так.
Яна попыталась выдернуть руку, но он и вправду не убрал ладонь, а сжал сильнее. Пальцы начало покалывать. Яна осознала, что сейчас больше всего на свете хочет повернуть ладонь и прижать к ладони Андрея, чтобы почувствовать прикосновение каждого сантиметра его кожи. Потому что ощущения, которые она испытывала, были невероятными.
Ей было тепло и уютно, и в то же время жарко и волнительно.
Яна ощутила себя кошкой. Жадной до ласки своего хозяина.
Ей до дрожи во всем теле хотелось взобраться на него с руками и ногами, прижаться и потереться о него, чтобы ощутить твердые и жесткие мышцы, обтянутые гладкой кожей.
Боже, она сходит с ума. Надо думать об Артемии! Почему к нему она никогда не испытывала ничего подобного?
Бежать! Срочно бежать отсюда!
Яна попыталась вырваться. Потянулась к ручке, но Андрей перехватил ее руку, нависнув над ней и прижав к спинке сидения.
Яна оказалась зажата между бездушным кожаным креслом и горячим массивным телом, от которого исходил безумно соблазнительный запах.
Андрей тихо и хрипло быстро проговорил:
— Просто выслушай мое предложение. Не перебивай.
Яна попыталась отстраниться:
— Сначала отодвинься. Ты же врач – забыл про эту… как ее… социальную дистанцию? – Ей все труднее давалось соображать рядом с ним.
Андрей быстро вернулся на свое место и положил ладонь на руль. Вроде бы обычное движение. Но для Яны в нем было столько всего мужского, властного и сильного, что она с трудом вдохнула.
— Положение моей семьи и мой статус вынуждают меня жениться. Но во-первых, сейчас мне жена не нужна. Во-вторых, я очень тяжело схожусь с людьми. В-третьих, даже если у меня и будет жена, то та, которую выберу я, а не моя семья. Поэтому, – он кивнул самому себе, – мне нужна фальшивая девушка.
Яна не выдержала и выдала:
— Фальшивая? Трансвестит, что ли?
Андрей посмотрел на нее с угрожающим прищуром, а затем поднял бровь:
— Я же просил тебя помолчать.
13 (6)
Яна поняла, что сейчас перед ней настоящий Андрей. Властный, жесткий и суровый. Он произнес это таким тоном, что ей тут же захотелось повинно опустить голову и тихонько промямлить «Прости». Если до этого она несла всю ту чушь, что приходила в голову, то лишь потому что он ПОЗВОЛЯЛ ей это делать.