Между водорослями или камнями снуют ярко-красные, синие, пятнистые рыбы — обитатели коралловых рифов.
На дне аквариума распростерлись плоские скаты, камбала. Над ними плавают белые угри, щуки, бык-рыбы с рожками, одетые как бы в плотный панцирь.
Весьма богата коллекция черепах, раков, моллюсков. В воде плавают каракатицы и осьминоги. Изумительно красивы кишечнополостные — анемоны, напоминающие собой цветы. Среди них интересна Кондилактус пассифлора, двигающая почти прозрачными, чуть розовыми щупальцами.
Исключительную ценность представляет редкое, вы-мирающее млекопитающее — морская корова, или ламантин. По виду она напоминает молодого бегемота или моржа. Жирное, толстомордое существо с выпученными глазками лениво шевелит толстыми, обросшими усами губами. Передние ноги небольшие, задние срослись вместе, как у тюленя.
Ламантин сохранился в небольшом числе на Флориде и в Вест-Индии. Во избежание полного уничтожения закон строго охраняет эти существа от истребления человеком.
Ламантин выглядит совершенно беспомощно на суше, в воде же превращается в хорошего пловца. Трудность содержания животного в неволе связана с чрезвычайной разборчивостью ламантина в еде. Для капризного обитателя приходится ежедневно доставлять поездом свежую морскую траву из Флориды.
На юго-западной окраине города расположены знаменитые чикагские бойни, окруженные километровыми, многоячеечными, как пчелиные соты, скотопригонными площадками.
Чикаго крупнейший в стране центр мясообрабатывающей промышленности. Скотопригонные дворы фирм "Свифт энд К°", "Армор энд К°" всегда переполнены тысячами животных, откормленными для убоя. Ежедневно десятки специальных железнодорожных составов подвозят гурты скота из Техаса, Миссури и других штатов. На бойнях работают десятки тысяч рабочих.
За несколько кварталов от боен уже слышен распространяемый животными терпкий запах.
Чтобы добраться до корпусов забойных цехов, нам приходится долго идти пешком мимо больших загонов. В них скотогоны ждут, когда будет дан сигнал пригнать своих быков, овец или свиней к "эшафоту". Наше внимание привлекают быки — результат длительного искусственного отбора. Эти толстые и низкорослые животные являют собой комплекс тех качеств, которых долго добивались селекционеры: определенная жирность, большой вес, малая жилистость.
У боен много ковбоев, привезших скот. На них широкополые шляпы, клетчатые рубахи, заправленные в сапоги узкие штаны. Высокие, широкоплечие, загорелые, худощавые ковбои казались нам олицетворением мужества и ловкости. Именно такими мы их себе и представляли.
Но вот и многоэтажные, немного мрачные кирпичные корпуса, где совершается забой скота.
Разыскиваем административное здание. Здесь нас ждет неприятный сюрприз. Один из служащих сообщает: три года тому назад вход в забойные цехи посторонним лицам был запрещен. "Вето" наложили после того, как из бесконечного потока публики, двигавшейся почти под самым потолком зала по высоким железным подмосткам, кто-то свалился вниз. Падение повлекло перелом ноги. За полученное увечье пострадавший высудил у владельцев частной фирмы пожизненную пенсию. Массовые посетители боен могли, кроме того, стать источником инфекции.
Мы обращаемся с просьбой к одному из руководящих администраторов фирмы все же показать нам бойни. Узнав, что мы из Советского Союза, он любезно предложил позавтракать вместе с ним, после чего нам будут показаны основные цехи бойни.
Мы проходим в светлую и просторную столовую для служащих фирмы, где убеждаемся в высоком качестве бифштекса, приготовленного из только что забитого бычка.
Затем служащие бойни в синих халатах ведут нас по железным лестницам через лабиринты коридоров. Лестницы раньше предназначались для посетителей и поэтому проходят вдоль основных мест забоя.
На грузовом лифте доставлена партия быков. Их загоняют в "приемную", где одного за другим включают в конвейерный поток для забоя. Зацепляют цепью за заднюю ногу и подвешивают животное вниз головой к скользящей на рельсах тележке. При помощи электрического тока тележки с очередным обреченным быком движутся в главный зал. Рабочий электроприбором убивает быка, другой делает разрез ножом на шее. У обескровленного быка последовательно отделяют ноги и голову. Съемка шкуры после соответствующих надрезов производится автоматом. Он работает почти так же, как услужливый гардеробщик, снимающий шубу с клиента. Захватив края разреза кожи, две "руки" автомата, обнимающие с боков тушу, быстрым движением сдирают шкуру. На один момент она еще свисает, но около нее уже хлопочет рабочий с быстро вращающейся пилой-диском. Шкура окончательно отделяется от туши и падает вниз. Машина подходит сзади к следующей туше и снимает с нее шкуру, как и с предыдущей.