Через широкие отверстия труб рабочие спускают внутренние органы животных в нижележащие этажи. Там на столах производится их сортировка.
Мясо пересылается в города других штатов в виде туш или перерабатывается на консервы. Половинки туш, плотно завернутые в мокрые простыни, закрепленные металлическими шпильками, висят шпалерами в ожидании переправки их в холодильники.
Мычание, блеяние, лязг цепей, грохот машин, шум промывных вод слышны отовсюду. Мы осторожно переходим по железным конструкциям из зала в зал, встречая на пути плакаты: "Смотри под ноги", "Не ударься головой о трубы". Один неосторожный шаг — и неудачник может легко очутиться внизу, среди безупречно работающих автоматов, и стать их жертвой.
После трех часов непрерывных хождений, уставшие и оглохшие от грохота и шума, мы выходим из здания. С наслаждением вдыхаем свежий воздух.
Благодарим сопровождающего нас представителя фирмы и покидаем бойни. В тот же день вечером самолетом летим в Лос-Анжелес.
Лос-Анжелес
«Удивительный город»
Уже темнело, когда мы подлетали к Лос-Анжелесу. Багрово-красный диск солнца медленно погружался в серую пелену надвигавшихся сумерек. Наш воздушный лайнер, как бы убедившись в бесполезности погони за временем, стал замедлять ход и снижаться.
Внизу из серовато-белой пены облаков островками выступали гранитные вершины гор.
Естественное чувство некоторого беспокойства, которое испытывает каждый воздушный пассажир, пока он не почувствует твердую землю под ногами, возросло у нас, когда мы обнаружили, что торчащие из-под густых облаков каменные глыбы окружают нас почти со всех сторон.
«Как бы самолет не задел за одну из них», — подумали мы. Но наши опасения были напрасны. Впечатление близости горных вершин было обманчивым.
Приблизительно в центре каменного котла самолет резко сбавил скорость и через секунду врезался в толщу облаков. Наступила полная темнота. С минуту не было никакой видимости. Затем облака внизу расступились, и перед нашими глазами раскрылся гигантский чертеж, причудливо разрисованный бесчисленными огненными пунктирами на черной глади земли.
Прильнув к окнам кабины, мы стали искать в этой сетке огней, уходящей к горизонту, сгустки, которые указывали бы на расположение центральной части города.
Но наши старания выделить отчетливый сгусток света при приближении к Лос-Анжелесу не увенчались успехом. Так мы и приземлились в международном аэропорте Инглвуд, оставаясь в неведении, где же, собственно, Лос-Анжелес.
Как выяснилось позже, все, что мы увидели с самолета, вся уходящая к горизонтам сетка огненных пунктиров — это и был Лос-Анжелес. Но где же центр города, вокруг которого концентрическими кругами или прямоугольной сеткой расходятся к периферии жилые кварталы? В действительности такого центра в Лос-Анжелесе нет. Это было необычно.
Эпитеты «уникальный», «удивительный» мы очень часто слышали в Америке применительно к этому городу и невольно прислушивались к разговорам, стараясь уловить сущность этой исключительности.
На Востоке страны к нам часто обращались с вопросами:
«Вы поедете в Калифорнию?», «В вашу программу включен Лос-Анжелес?»
В голосах некоторых звучала нескрываемая гордость, на лицах других появлялся оттенок грусти и мечтательности, третьи явно нам завидовали, четвертые шумно радовались, выражая надежду еще раз встретиться, но уже на Западе.
Лос-Анжелес является для американца из средних слоев тем местом на земле, с которым он связывает свое мелкобуржуазное представление о жизненном идеале.
Географическая оторванность этого уголка страны от всей остальной американской территории психологически уже сама по себе заманчива. Мягкий субтропический климат, широкое распространение одноэтажного строительства и личного автомобиля, близость Голливуда, невероятно быстрый рост промышленности, некоторое время обеспечивавший возможность получить работу, — все это создало Лос-Анжелесу славу обетованной земли, рая на земле.