Убедившись в том, что средний американец все больше и больше обнаруживает тенденцию замкнуться в своей домашней скорлупе, компания «Метро-Голдвин-Майер» разработала план вторжения в его дом. С этой целью лаборатории компании работают над получением особого вида кинопленки, которая портилась бы после 3–4 разового прокручивания ее.
На такой пленке компания рассчитывает размножить индивидуальные небольшие фильмы и, как газеты и журналы, рассылать их желающим по подписке. Такие фильмы можно будет несколько раз прокручивать в домашних условиях. По мысли компании, со временем эта система фильмов по подписке (стоимостью в 1–3 доллара каждый) должна вытеснить печатную продукцию, в особенности периодическую.
Телевидение в свою очередь придумывает новые формы передач, чтобы победить конкурирующую с ним кинопро-мышленность. Недавно оно выбросило новую сенсацию — «живые телевизионные комиксы». Они приковали к телеви-зионным экранам дополнительные миллионы зрителей.
Деятели телевидения дошли до такой изворотливости в погоне за сенсацией и долларами, что в одной из программ «живого» телевидения они в течение 90 минут показывали жадно припавшим к экранам лосанжелесцам… подлинное преступление в процессе его совершения.
Группа бандитов напала на магазин в городе с целью ограбления кассы. Полиция срочно известила об этом телестудию. Через пятнадцать минут после начала преступления операторы были на месте. Очередная программа телевидения была прервана, и зрители увидели на экране реальное сражение, осаду полицейскими магазина, где засели бандиты, услышали стрельбу, крики, рев сирены, звон разбивающегося стекла, вопли обезумевших от страха продавщиц.
В заключение программы двое схваченных преступников на месте сражения дали интервью обступившим их корреспондентам.
Американцы в большой степени рабы сенсации.
Сенсация — детище крикливой, истерической рекламы, неотъемлемой стороны экономической жизни при капитализме. На сенсационность, на нервное возбуждение также рассчитана почти вся система развлечений в Лос-Анжелесе.
Большую часть свободного от работы и не занятого домашними делами времени лосанжелесцы просиживают перед телевизором, без разбору поглощая все, что им заготовила на сегодня телестудия — эта гигантская фабрика духовной пищи.
Популярны кетчи. За время пребывания в Лос-Анжелесе мы не один раз натыкались на это омерзительное зрелище, на котором телестудии делают неплохой бизнес.
Кетчи передают из переполненного спортивного зала. Посреди зала ринг. Раздается гонг. На ринг покачивающейся походкой выходят два исполина в трусах и майках. На ногах резиновые кеды. Боксерских перчаток на руках нет. Значит, бокса не будет. Тогда, может быть, борьба? Но что это? Куда смотрит судья?
Один из дерущихся подставляет ножку противнику и сильным ударом в живот валит его с ног. Воспользовавшись беззащитностью лежащего, он бьет его ногой по лицу. Публика неистовствует. В зале сплошной рев. Среди публики женщины, дети.
Противники сплелись в сплошной комок человеческого мяса. Судья пытается делать какие-то замечания. Удар. Судья летит с ног. Возбуждение доходит до невероятного накала. Мощный нокаут — и грузное тело, перевалив через канат, рушится вниз к ногам публики.
Несколько дней ходим под тягостным впечатлением от увиденного. Сознание не покидает мысль: почему никто не поднимет голос протеста против этого вандализма? Чего стоит материальный и технический прогресс, если с его помощью стремятся не облагородить человека, а наоборот, через самое массовое средство воздействия, через телевидение, разжигают звериные инстинкты в людях!
Мы высказываем свое возмущение нашим американским друзьям. Они соглашаются, что кетчи действительно плохо влияют на молодежь, но как бы в качестве оправдания сообщают, что многое в кетче инсценировано его участниками.
Это нас возмущает вдвойне. Значит, это не спорт, пускай самый опасный, а намеренное растление человеческих душ, массовое «озверение» людей.